mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

На интернет-портале Kasparov.Ru вышла статья

Без трусов

Оригинал текста http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=55D747465292C

До недавнего времени сексуальная свобода была, пожалуй, самой главной, массовой и неоспоримой ценностью. В смысле – народной, последней. Хотя и первой тоже. Многие до сих пор предпочитают в публичном пространстве обращаться к людям с прямотой, по половому признаку: мужчина, девушка, женщина. Половые различия важней других. В принципе с разрешения смотреть порнушку на видике и начиналась по существу перестройка. С аэробики в бикини а-ля Джейн Фонда, секса по телефону, секс-шопов, видеопрокатов с "Эммануэль" и "Греческой смоковницей".
То есть были и демократические иллюзии, но они быстро схлынули, а секс по кабельному ТВ или после полуночи по нецентральному каналу остался. И, безусловно, это была не клубничка, а сексуальная революция. Запоздалая в наших палестинах, как всегда поверхностная, заскорузлая, но необходимая. И потому что сексуальная свобода с середины 50-х прошлого века стала такой же частью христианской цивилизации, как музеи современного искусства и права меньшинств. С меньшинствами и contemporary art у нас не задалось, а сексуальный голод оказался громадным.
Плюс к этому необходимость избавляться от традиционного русского ханжества и роковой стеснительности, быстро переходящей в грубость и хамство. То есть к праву смотреть на трах по телеку люди относились серьезно и с одобрением. И точно лучше, чем к производственной гимнастике в 11 утра, транслировавшейся по советскому радио. По крайней мере, никакого возражения против свободы гомосексуализма, кроме шуточек, не возникало. Никаких тебе скреп и семейных ценностей, отрицания права на аборт, чопорных традиций русской патриархальной семьи и любви к домострою не было и в помине. Что ты берешь в вездесущих видепрокатах - немецкого Распутина, перетрахавшего весь высший свет в кудряшках и кружевах, или немецких качков, соединивших в своем суровом стиле штангу, мускулы и строгую голубую любовь. Без стонов и улыбок.
Это сексуальная свобода долгое время, уже при Путине, оставалась последней отдушиной, хотя никакой отдушиной не считалась, потому что казалась естественной. Нужны наши голоса, хотите манипулировать выборами, хотите отнять у горлопанов возможность ругать Вовку на троне, хотите, чтобы мы изображали бОльшее мракобесие и антизападничество, чем есть на самом деле - пожалуйста. Нам вполне довольно таких свобод, как право пить пиво на углу у метро и смотреть за акробатическими этюдами на супружеском ложе лжежены и лжесоседа, лжебрата с лжесестрой за лжеинцестом, зато стонет она увлекательно, а он забавен и неутомим. Как раз хватает, чтобы подзарядиться по-быстрому, и под бочок к своей благоверной: исполнять супружеский долг.
Но вот и до вагины, влажной от ожидания, добрался Путин. Не секс ему подавай, а размножение в соответствии со славянскими традициями. И только в миссионерской позе, а радости геев вообще под запретом.
Кстати говоря, страх перед сексом - это возврат к хорошо знакомому и родному. К прописи. И обычно это от собственных проблем, скорее всего, первого лица. Ведь кто у нас не имел этих проблем, кроме Пушкина, у которого интерес был ко всему, что шевелится (да и то по молодости). Потому что Толстой, в конце концов, дошел до отрицания физической стороны любви. Гоголь имел подозрительно невнятные и далеко не бурные пристрастия; Чехов жил с женой по разным городам месяцами как монах, а о сексуальных практиках символистов подробно написал Эткинд.
Русское ханжество (Набоков бы приплел проблемы с гигиеной) настигает даже тех, от кого ждешь большей вменяемости, да она вроде и есть, но только не в сексе. Один из лучших русских социологов Питирим Сорокин, начинавший с вполне либеральных убеждений (да что там либеральных - социал-революционных, эсеровских), встретил гормональную усталость в Америке, в которой как назло началась сексуальная революция. И это его так потрясло, что он не поленился написать свое грозное предупреждение всей этой бездуховной акробатике на мятых простынях, которой вполне могла бы позавидовать цирковая пара Яровая-Милонов.
1956, Бостон, книга так и была названа "Американская сексуальная революция". В ней есть все, что сегодня Путин проповедует в России: и нежелательная ранняя сексуальность, и бездуховность секса, и распутство вне брака, и "разведенные профессора", которым почему-то позволяют преподавать, и терпимость к гомосексуализму, и много еще какой традиционности на манер самого обыкновенного фундаментализма. Если внимательно присмотреться, то можно увидеть, что Сорокина не устраивает весь язык сексуальной свободы и тренда сексуального раскрепощения, и пожилой социолог старательно переводит этот язык на язык традиционного греха. Противопоставляя ему альтруистическую, так сказать, любовь.
Почему это важно: потому что у Сорокина, кстати говоря, основателя социологического факультета Гарварда, было множество вполне актуальных идей и о стратификации общества, и о тенденциях социальной мобильности. То есть он был человеком западной научной мысли, человеком пограничного знания, которое, однако, не выдержало проверки при столкновении с перекрестком собственной старости и молодости чужой жизни.
То есть ощущение, что все должно быть как при бабушке, что внуки должны жить в традиции дедов и отцов, эту традицию подтверждая - оказалось сильнее, чем вся предыдущая социальная и научная инерция. Рок-н-ролл и мини-юбки выступили непреодолимым барьером. Духовность переборола американский опыт и заставила отвергнуть его. В нем вдруг заговорило вологодское детство, проведенное с алкоголиком-отцом, не забывавшим, однако, о своей профессии реставратора икон и церковно-приходского ювелира. Что помешало ему увидеть, что сексуальная революция - не аморалка (разводов и ранних браков в Америке почти на порядок меньше, чем в России), а ментальное раскрепощение, не повлиявшее отрицательно на нравственность и лишь смягчившее нравы, оставшиеся во многом пуританскими, строгими и стеснительными.
Это, что называется, лучшие русские люди. На свободе, между прочим (про ограниченность свободы - не теперь). Что тогда требовать от Путина, который (отставим ругань и эмоции) по жизненному и научному, так сказать, пути неизмеримо проще, что ли, нашего самого прославленного социолога. Книг прочел меньше, больше пачки денег перелистывал, чем страницы монографий. Но ведь и книги, как мы видим, не спасают. Не в знании и не в уме здесь, как выясняется, дело, а в стереотипах, которые растворены в нашем социальном опыте отчетливее, чем сказки Пушкина в фольклоре.
Это как окультуривать почву. Превращая природное в культурное. Можно положить асфальт на лужи и грязь. А можно на много метров в глубину класть слои за слоями, точно рассчитанные, вместе со сложными коммуникациями, трубопроводами и кабелями внутри. Внешне на первый взгляд все похоже: асфальт - он и в Африке асфальт. А вот глубина социального опыта не постигается умом или знанием, чтобы дорасти до толерантности надо все это прожить на протяжении десятков поколений, выстрадать, ощутить осмысленность и правильность. Причем, повторю, не на рациональном, а на экзистенциальном уровне.
Этого опыта нет в России (нет - в смысле мало, как мало цемента, если раствор не схватывает). Поэтому и нет толерантности и институтов, институты - не умозрительность, а протоптанные дорожки в парке. Их протоптали до нас, потому что все идут проторенными путями. А по целине можно только пыль и снег поднимать шаркающими ногами. У нас - целина, куда не бросишь взгляд, и это не Путин, это та совокупность стереотипов и социальных привычек, которая и есть культура.
То, что, пытаясь периодически подтянуться к умозрительному горизонту, Россия неизменно садится на пятую точку и сползает к мракобесию, опознаваемому как традиция и духовность, - это не только злая воля Сталина, Брежнева или Путина. Они злые (по крайней мере, Сталин и Путин) не только потому, что злые от природы и обиды. Они злые, так как видят, возможно, что у России ничего не получается на направлении, грубо говоря, европейском.
Поэтому шаг вперед, два десятка шагов назад. Быть двоечником цивилизации очень обидно. А русские - очень обидчивые люди. Они, как дети, чувствуют, что впереди вроде как целая жизнь и огромное поле возможностей. Весь мир, казалось бы, в твоих руках. Но жить по-протестантски ради бесконечного, непраздничного труда не могут, потому что терпения не хватает. И потому что этого терпения не хватало у предков. И потому что долго это очень и трудно: ждать и догонять. Легче бомбу бросить, чем поверить в правоту того, кто с тобой не согласен.
Поэтому лучше мЕриться не настоящим, а будущим, которое у нас лучше всех, потому что мы в прошлом духовнее и праведнее, православнее.
И какой секс, какая свобода, какая толерантность, если нам надо побеждать врагов по уровню соответствия буквально понятым религиозным заповедям двухтысячелетней давности, давно нуждающимся в реформации. Но мы лучше убьемся об стену, чем согласимся, что не правы. Лучше мы будем делать вид, что только о высоком думаем в постели, чем перестанем сравнивать и оглядываться на тех, кого ненавидим и кому завидуем. Потому что у них все это было и есть, а у нас - нет, а будет ли: вопрос.
Subscribe

  • Гагарин - Белка и Стрелка

    Борхес утверждал, что самые простые вещи это те, что открываются в последнюю очередь. Полёт Гагарина к ним не относится. То, что это событие, по…

  • За что украинцы ненавидят русских

    Угрожающее скопление русских войск на украинской границе обострило чувства и выявило ряд неочевидных свойств. Понятно, почему угроза войной –…

  • Триединство волка, козы и капусты

    Александр Морозов – проницательный наблюдатель постсоветской действительности, иногда, возможно, от природного добродушия пишет вещи, кажущиеся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments