mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В интернет-газете Kasparov.Ru вышла статья

Положите меня в пенал

Оригинал текста

Реакция российского общества на взрыв самолета (особенно, если сравнивать ее с реакцией французского общества на похожий по масштабу теракт) – говорит, в том числе, и о том, насколько понижен уровень его (российского общества) чувствительности. И, следовательно, природа общественных отношений будет пробовать инструменты пробуждения все более и более грубые и зримые.
Понятно, что речь идет о летаргическом сне, не представляющем вообще-то в политическом смысле ничего нового. Олицетворять себя с галантерейным злодеем на троне – известная забава. Но хотя историй с фантастическими рейтингами вождей-манипуляторов действительно полно, ситуаций, когда общественное самоупоение собственной социальной невменяемостью повторяется из раза в раз на протяжении веков, как смена времен года, - это какая-то пародия на чаадаевское «как не надо».
Для кого-то оркестр краснознаменный, собранный уже почти на 90%, - до сих пор внезапный приговор судьбы. Отчего такая напасть, из какой форточки надуло? Кому-то очевидно, что этот приговор был вынесен задолго до явления мента народу.
Одни полагают, что это - приговор обществу (если это корректное наименование того, что находится на его месте в России), другие - народу (не менее иллюзорное понятие), третьи - русской культуре.
Кто-то не к месту вспомнит исторический эпизод, в котором происходящее было отчасти прорепетировано, объявлено, случилось и потом повторялось неоднократно.
Все приговоры разом - обществу, культуре, перспективам – наиболее, возможно, отчетливо прозвучали в 1863 во время польского восстания, против которого (и в поддержку его жестокого подавления правительством Александра-реформатора) выступили практически все (ВСЕ) более-менее известные русские либералы. Массово пойманные на жажде мира с собой и заодно с правопорядком. Сколько, действительно, можно ругать власть и считать, что страна твоя неполноценна? Должна же быть хотя бы видимость объективности под вполне законной ненавистью к врагам. Да каким врагам, эталонным - полячишкам, как говаривал автор «Преступления и наказания».
В результате, как мы помним, в едином строю и едином порыве соединило всех. За исключением эмигранта Герцена, который на поддержке поляков навсегда потерял свою репутацию среди русского общества. Так, тираж «Колокола» после поддержки восстания Герценом мгновенно упал с 3000 экземпляров до 500, продолжая падение.
А на стороне правительства очутились, как западники, так и славянофилы. Разница была до часа "х", когда оказалось необходимым определить, что в тебе важнее – гордое русско-имперское патриотическое чувство или жалкие потуги вечных бунтарей поляков на развод с Россией (разводы на стекле).
Это ситуация потом повторялась ни раз: русская интеллигенция не выдерживала проверки патриотизмом (главный наркотик нации, если она есть) и забывала о вольнодумстве, предпочитая патриотический восторг и единение с большинством. Она потом не выдерживала и многие другие проверки, деньгами, например, во время перестройки. Но это - огненный куст на развилке единственной дороги.
Кстати, проблемы с дорогами - не технологические, а концептуальные, конечно: путей не может быть много, у пути должна отсутствовать вариативность, и сам путь - не радость, а мучение.
Разве что-то принципиальное изменилось с тех пор? Было создано определенное число текстов и артефактов, адаптировано множество технологий, появилось определенное число любителей медленного чтения, прочитавших тексты, ознакомившихся с артефактами, использующих технологии. Но переход вольнодумцев на сторону правительства при появлении тени внешнего врага - это только повторялось, как пластинка во дворе. Сейчас на стороне условного Герцена не только его друг Огарев, обворованный парой либералов Некрасов-Панаева, но и еще какое-то число тех, кто это противостояние может себе позволить по причине дистанции и дистанцией вызванной экономической независимости.
Но правило, как пенал, запихивающий внутрь себя все многообразие ручек, карандашей, ластиков и точилок, неизменно: нет ни одного социального или интеллектуального изменения, которое могло бы отменить, отредактировать само правило. И значит, все эти социальные и интеллектуальные новации – в определенном смысле ничтожны, поверхностны, не имеют значения, факультативны, работают узорами и водяными знаками на бумаге, на которой запечатлена их, наша и наших потомков судьба (социальная, конечно, метафизика в ауте). Сбоя не происходит, движение - иллюзорно и избыточно.
Герцен век за веком из героя и независимого мыслителя, источника другой правды (синоним запрещенной, но важной до часа "х" информации) превращается в парию и предателя, нет, в источник отдаленного шума, легкого переполоха, не мешающего, однако, слушать музыку чавкающих социальных шестеренок. Шума и переполоха, по сути не изменившегося с тех пор. И не имеющего – если это только не кажется, конечно, - шанса и пространства для продуцирования изменений.
Subscribe

  • Гагарин - Белка и Стрелка

    Борхес утверждал, что самые простые вещи это те, что открываются в последнюю очередь. Полёт Гагарина к ним не относится. То, что это событие, по…

  • За что украинцы ненавидят русских

    Угрожающее скопление русских войск на украинской границе обострило чувства и выявило ряд неочевидных свойств. Понятно, почему угроза войной –…

  • Триединство волка, козы и капусты

    Александр Морозов – проницательный наблюдатель постсоветской действительности, иногда, возможно, от природного добродушия пишет вещи, кажущиеся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments