mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

На интернет-портале Каспаров.ру опубликована статья

История одного мифа (и его разоблачение)

Конечно, Петербург-Петроград-Ленинград и обратно провоцирует на создание мифов. Этих мифов много в истории города, рождаются мифы и сегодня. Всем нам хочется быть на правильной стороне, хотя правильная сторона, увы, та, на которой мы. Любим мы и списки, которые эту правильность удостоверяют.
Вот прочел в интервью многознающего человека очередной список тех, кто является для него метафорой судьбы города: Даниил Хармс, Иосиф Бродский, Сергей Довлатов, Борис Гребенщиков, Сергей Шнуров. Список как список, у вас, возможно, будет такой же или другой, или совсем его не будет, если списочная банальность претит.
Интересно, однако, другое: объяснение автором интервью того, что объединяет столь разных городских персонажей. По его мнению, все они относятся одинаково к творчеству как к тому, что не имеет прямой связи с получением денег. Главное — величие замысла. Дальше еще звучит слово "аскеза".
Почему, на мой взгляд, искать аскетичность и бессребреничество, как у перечисленных культурных героев, так и вообще в корне петербургского существования - это миф, да еще плохо сконструированный, я еще скажу. Но если рассуждать о представленном ряде, то его объединяющим началом кажется мне определенного рода успешность. То есть одна и та же логика судьбы: сначала персонаж становился знаковой культовой фигурой для своего круга, а потом перешагивал этот круг (Хармс после смерти, Шнур, минуя первый этап) и добивался массового успеха.
Но у каждого - свои герои. Мне более петербургскими представляются совсем другие лица (если играть в эту натужную полемику списков). На мой взгляд, современная судьба города точнее отразилась в Александре Введенском, Леониде Аронзоне, Викторе Кривулине, Борисе Кудрякове, Елене Шварц. В этом случае схема успеха не двухтактная, а однотактная: успех внутри своей группы, потом - весьма умеренный, но успех самой группы - и отчетливый сладкий неуспех среди массового читателя.
Я не считаю, что одни поэты лучше других, но мне, конечно, казалась, что Петербург-Ленинград - город высокого, так сказать, неуспеха, стоического поражения; не великий город с областной судьбой, не что-то среднее между библиотекой и некрополем. А то, что из него, как из местечкового болота, повыскакивали авантюристы разного пошиба, правящие сегодня страной, так это и есть персонификация исключения. И вообще успеха чаще добиваются уехавшие из города, а не оставшиеся.
Наш город удивительно болезненно переживал свое унижение - быть бывшей и отвергнутой столицей (женой). И соизмеримы этому чувству (если это вообще можно сравнивать) не любимцы жизни и толпы, но важные для представления фирменной функции города персонажи. Мандельштам - со всей возможной культурологической неполиткорректностью - говорил, что функция женщины: оплакать смерь мужчины и сохранить то, что без нее пропадет.
Это и было, на мой взгляд, культурным предназначением Петербурга, потерявшего мужские прерогативы столичного статуса: воплощать женские функции спасения и сохранения. Спасти культуру дореволюционную, послереволюционную и западную по преимуществу в своих арсеналах некрополей, библиотек, запасниках частной жизни. Петербургская культура, к которой мы одинаково принадлежали с автором цитируемого интервью, стала мостом из неба и резной кости, по которому, как по запасному маршруту, прошла спасаемая от забвения культура, отвергнутая доминирующим политическим движением. Совком, иначе говоря,
Ведь спасти просто тексты - мало. Надо создать среду, которая будет тексты, артефакты, традиции развивать и сохранять. Спасти от бесшабашного совка то, что гибнет на советском сквозняке, тем более с резким ленинградским ветром с дождем, оказалось возможным только внутри особого загона, подполья и подвала, где культура не консервировалась, а росла как дрожжи. И вот те, кто спасал, развивал, сохранял - и есть, по-моему, знаковые петербуржцы нашего поколения.
Что же касается такой частности, как аскетичность или, напротив, корыстность, то у той культуры, о которой я, и выбора не было наварить на стихах. Может, и хотелось бы, да как? Тут либо наваривать, либо в подвале морозные и пьяные цветы на окне выращивать.
Но как миф, приписывающий свойства одних (вынужденные повторю я, вынужденные) совсем другим - миф, конечно, интересный и показательный. Ведь деньги и успех - это не только функция обстоятельств и поведения художника в паблике, но и категория его стиля. Массовый успех - следствие поэтического выбора, по крайней мере, в такой же степени, как выбора биографии.
Как выбор - он ничем не хуже других, но тех, кого в качестве примера аскезы и бескорыстия приводит автор интервью, в бессознательном и идеалистическом поведении трудно упрекнуть.
Вот только одно возражение, история из жизни, так сказать.
Двадцать лет назад я оказался в Финляндии на одной очень представительной конференции (представительной в том смысле, что свидетелей того, о чем я расскажу, полно), и так случилось, что туда же приехал совсем по другому поводу Бродский, который представлял книгу переводов своих стихов.
Сначала Бродский устроил большую пресс-конференцию (это все происходило за полгода до его смерти), а вечером мы оказались в доме одной нашей общей знакомой, где полночи проговорили. На следующий день Бродский читал стихи на поэтическом фестивале.
Но я не об этих посиделках и чтении, а об интервью: к нашей теме близко примыкает один ответ Бродского на вопрос: не собирается ли он продолжить свой цикл замечательных эссе о Венеции? На что Бродский ответил с обескураживающей простотой: понимаете, я начал писать о Венеции, когда один богатый чувак (не буду называть имя) заказал мне эти эссе. Одно, другое, потом сказал - пиши. Он мне платил, и очень хорошо, за каждый текст, и я писал. Платил бы дальше, я бы дальше писал. Но у чувака либо деньги кончились, либо надоело, а нет денег - нет работы. Зал чуть-чуть ахнул от цинизма, которым автор явно бравировал, но ведь это его право? У каждого свой стимул, и желание заработать и прославиться ничем не хуже, чем желание выполнить внутреннее предназначение и не отступать от него ни на шаг. Важен, как говорится, результат.
Но делать из петербургских поэтов православных отроков при монастыре- не более чем миф, да и малопродуктивный.
Subscribe

  • О Нигерии в снегах

    Россия, безусловно, Нигерия в снегах, но она в снегах, да еще каких, и она Нигерия до морозных узоров на стеклах, потому что тот же Гугл, как,…

  • Бостон: самый европейский город в Америке, так ли это?

    Это мой большой ролик из серии «Интеллектуальных экскурсий», где сначала я показываю дорогу из Ньютона до Downtown Boston. Я объясняю свою цель:…

  • Страшная месть режима Путина

    У противостояния либерального сегмента общества и путинской власти, у которой, не смотря на все подтасовки и преувеличения, поддержка другой и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments