mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В киевской газете "День" вышел текст

Русские писатели на фоне Украины, или "Метрополь" - второе падение

Оригинал текста

Украина разделила русскую интеллигенцию, разделила она и писателей. Поляризовала по украинской биссектрисе и Русский ПЕН-центр, одна из старейших правозащитных организаций. Но как бы ни важны были идеологические или политические предпочтения, за ними всегда проступают личные, даже конъюнктурные интересы.
Вообще-то упрекать кого-либо, что он действует не только из идеалистических соображений, но и, желая заработать - славу, деньги, положение - бессмысленно. В этом смысле писатель не отличается от политика: говорит/пишет как бы для вечности, но и злоба дня им не забыта. Это как требовать от прекрасной дамы/кавалера исключительно возвышенных чувств с запретом иных желаний, как плотских, так и материальных. Пропорция, контролируемая идеей репутации, является, возможно, мерой вещей. Но вернемся к литературе.
Разговор о конфликте в Русском ПЕН-центре по поводу Украины я бы хотел начать с альманаха "Метрополь", появившегося еще при Брежневе, казалось бы, в другую и далекую эпоху. Но как выяснится ниже, ситуация с "Метрополем" - это своеобразный ключ к конфликту между писателями.
Уже при своем появлении в 1979 «Метрополь» вызвал противоречивые чувства: наиболее известные советские писатели (с добавкой не очень и даже мало известных) с либеральной, но не диссидентской репутацией составили сборник, интерес которого представлял сам факт его появления и демонстративная ориентация на Запад. Всем было понятно, что это - рекламная акция. Но привкус рекламы - не приговор. Известные авторы (совсем малоизвестных, например, Петр Кожевников, было намного меньше) заявляли обществу, что им ведомы другие ценности, помимо советских. Не другие эстетические ценности: эстетически альманах не выбивался за рамки дозволенного в позднем и уставшем социалистическом реализме. За малым исключением - торжество загримированного под новаторство традиционализма.
Относительной новостью был Виктор Ерофеев, однако его роман с советской и постсоветской интеллигенцией складывался сложно: "ядрена феня" - подчас нравилась, а удушливое высокомерие сына посла - нет. Причем, для советских литературных генералов и провинциального читателя проза Ерофеева обладала вызовом, но эстетически проигрывала и проиграла концептуалистам, как более современной форме организации материала.
Но большая часть авторов «Метрополя» предлагала обществу сообщение другого толка: нам мало советского успеха, мы хотим выйти на мировой простор. Причем не поодиночке - это еще, как исключительный случай, допускалось - а всей веселой компанией, цитируя деятельность групп и альманахов 20-30 годов.
Если рассмотреть историю «Метрополя» в обратной перспективе, то трудно найти что-либо более успешное в рекламном отношении, чем этот продуманно осторожный литературный альманах. Авторы-составители добились куда большего, чем сулили им самые смелые надежды. Они получили пожизненную славу литературных смельчаков и диссидентов, хотя ни первыми, ни вторыми, конечно, не являлись.
Проигравших почти не было, если не считать простых и честных до простодушия Липкина и Лиснянскую, из солидарности вышедших из ССП после исключения (по другой версии - приостановки приема) из него Ерофеева и Попова.
Для Высоцкого (которому «Метрополь» дал призрачную надежду считаться поэтом, а не поэтом-бардом, каковым почитали его профессиональные писатели) «Метрополь» ничего не дал, но и не отнял. Как, в принципе, и для Вознесенского, Искандера или Ахмадулиной, которые ограничились очень осторожными и мало эффектными (уже известными) публикациями. Мол, участвую, но закона не нарушаю.
Битов получил значительно больше, не столько за не менее осторожный рассказ, сколько за позицию организатора акции, автора-составителя. Став с тех пор не только первым либералом на деревне советских либеральных писателей, но и профессиональным нарушителем советских правил. Дальнейшая карьера на Западе показала, насколько все рассчитано было правильно.
Те, кто задумывался об участии в «Метрополе», но по разным причинам не решился - Евтушенко или Трифонов - не использовали шанс добавить к своей репутации пару звонких  нонконформистских струн. Хотя репутацию Евтушенко изменить было трудновато, а Трифонову это было не нужно.
Аксенов получил немного, так как оказался в Америке, где ему быстро перекрыл кислород Бродский, относившийся к аксеновской прозе скептически.
Пожалуй, больше всех приобрели именно Ерофеев и Попов - как главные страдальцы и фирменные новаторы. Да и самые молодые участники-организаторы акции. Именно их исключили (приостановили вступление в) из членов Союза писателей. И таким образом выдали неразменный рубль постсоветской популярности: мы пострадали за расширение границ литературы и правды. Формально они получили навару не больше Битова, но Битов и так был известен на Западе, Ерофеев и Попов, что называется, проснулись знаменитыми антисоветчиками.
Это был их звездный час, и они резонно собирались превратить этот час в век. И у них это получилось. В каждом интервью теперь появлялся их страдальческий ореол в окружении прибауток и «Метрополь», как Иоанн Креститель.
Ерофеев на фоне оглушительного успеха, приумноженного подоспевшей перестройкой, ставшей, кстати говоря, катализатором успеха для всех авторов «Метрополя», как говорится, поймал длинную волну и больше ее не отпускал. Да, была нелюбовь и зависть коллег, но этот небольшой ущерб сторицей искупал успех у читателей и переводчиков.
Попов, не такой расторопный и слишком традиционный, напротив, был вполне комплементарно воспринят постперестроечным писательским сообществом, но перешагнуть напутствие Шукшина так и не сумел. Лучшим временем оказался период между «Метрополем» и перестройкой, когда он вынужденно переживал опалу (предвкушал успех) в ранее чуждой для него среде писателей-нонконформистов, что помогло немного модернизировать слишком уж архаическую эстетику и позволило в дальнейшем апеллировать к подпольному андеграунду как естественной для него почве.
Казалось бы, чем сегодня, на пике путинской послекрымской эпохи и путинской мобилизации масс, может быть интересен литературный альманах, вышедший 37 (столько не живут рекламные акции) лет назад. И, однако, есть несколько закономерностей.
Большинство метропольских выдвиженцев сегодня оказались в позе, которую точнее всего можно обозначить как стеснительные путинцы или стеснительные патриоты. То есть такие персонажи как Кублановский - своей патриотичной великодержавности давно не стесняются, в том числе, потому что западное эхо метропольского успеха уже рассеялось. Что не отменяет возможности, что они просто дождались своего времени и стали теми, кем всегда хотели быть.
Иной поворот осуществили те же Битов и Попов, оказавшиеся у руля некогда прозападного ПЕН-центра. Битов в качестве бессменного президента (его письмо о желании уйти в отставку датировано прошлым годом и последствий не имеет) и главного бенефициара пеновских и прочих грантов. Попов в качестве возможного преемника Битова, и уж точно одного из рулевых патриотического поворота после Крыма. Скандал, сотрясающий русский ПЕН-центр, - это во многом скандал, инициированный Битовым и Поповым на волне противостояния российской интеллигенции после оккупации Крыма и попытки раздела восточной Украины.
Казалось бы, о чем базар? Какой-то ПЕН, какая-то правозащитная организация? Но, во-первых, организация с именем, к которой некогда Путин, пробовавший воду большим пальцем левой ноги, пришел к одной из первых. И получить непримиримого критика с репутацией очень-то не хочется. Да и потом Битов - получатель и распорядитель большинства писательских премий, грантов и стипендий (в основном, западного и олигархического источника), которыми ни по одному разу облагодетельствовал своих друзей, жен, друзей друзей, вполне замкнутую при этом группу. То есть тут символическая позиция с огромными и разветвленными корнями.
Поэтому скандал в ПЕНе имеет отчетливую окраску путинской гибридной войны. Война ведется, но до конца ничего не проговаривается. Либералов в духе времени Пен-центр пытается гнобить, но гнобить так, чтобы не растерять до конца свою западную репутацию. Потому что западная кормушка еще не сказала своего окончательного прости и, значит, надо бороться с либералами сквозь зубы, не показывая языка. Желательно чужими руками.
Какая здесь связь с «Метрополем»? Прямая. Как "Метрополь" был акцией чисто конъюнктурной и лишь в последнюю очередь - литературной. То есть литература была лишь прикрытием (что не означает, конечно, что все авторы «Метрополя» были конъюнктурщиками: Вахтин, уже упомянутые Липкин и Лиснянская, Карабчиевский, Искандер и Кожевников - называю типичных - были теми, кем всегда и являлись: простыми писателями).
Точно так же сегодня борьба с политикой и шибко активными неписателями-журналистами, которые протестуют против украинской политики России, ведется якобы от имени литературы и во имя независимости. Можно, конечно, увидеть в этом арьергардный бой за былую и славную литературоцентричность, но на самом деле здесь куда больше неприкрытой конъюнктуры, что более-менее понятно всем заинтересованным лицам.
"Метрополь" (как и Крым сегодня) в каком-то смысле ключ к пониманию происходящего. Предшествуя перестройке, он позволил подморозить еще на тридцать лет доминирование в культуре и обществе советских шестидесятников (мы, понятно, не обо всех шестидесятниках, о шестидесятниках при власти), которые в литературе воплотили то, что Путин и его присные осуществили в политике. Под толстым слоем сладкого и яркого грима, провозгласили вечность своего стояния у руля в роли раба на галерах. Множество кульбитов и приемов наивного пиара, чтобы доказать свою незаменимость и сохранить власть во чтобы то ни стало.
При всей, казалось бы, призрачности связи между псевдоноваторами-шестидестниками и псевдореформаторами в кагебешном или либеральном изводе, их конец взаимоопределен той иллюзорностью, которая их объединяет. Конец путинской эпохи окажется концом поколения умных и находчивых советских шестидесятников, умеющих дружить с любой властью.
В этом смысле столь популярное мо: в России надо жить долго - обнажает свой анекдотический максимализм с уходом в ауру деменции. Увы, в России (далее везде) не надо переживать себя. Живой труп - не пьеса, это драма-приговор. «Метрополь» какой-то.


Subscribe

  • О Нигерии в снегах

    Россия, безусловно, Нигерия в снегах, но она в снегах, да еще каких, и она Нигерия до морозных узоров на стеклах, потому что тот же Гугл, как,…

  • Бостон: самый европейский город в Америке, так ли это?

    Это мой большой ролик из серии «Интеллектуальных экскурсий», где сначала я показываю дорогу из Ньютона до Downtown Boston. Я объясняю свою цель:…

  • Страшная месть режима Путина

    У противостояния либерального сегмента общества и путинской власти, у которой, не смотря на все подтасовки и преувеличения, поддержка другой и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments