mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

Category:

День рождения Кривулина

У Вити было несколько знаменитых дней рождения. У него был не дом, а форменное несчастье для его многочисленных жен. Дверь не закрывалась, и он почти никогда не оставался один. Жены выли, устраивали скандалы, но Витя, как живая мокрая рыба, выскальзывал из цепких рук. Тем более - день рождения.

Я больше всего запомнил один, в начале 80-х (точнее не помню), среди опознавательных вех могу привести разве то, что именно в этот год Витя задружил с Краморенко, только что исключенным Лотманом из Тарту за воровство библиотечных книг. Краморенко был заслан друзьями Путина поймать на самодур побольше простаков, а в результате не зацепил никого, но посадил Володю Альбрехта, автора знаменитого пособия для диссидентов "Как быть свидетелем". Став на процессе свидетелем обвинения.

Но на дне рождения Вити Краморенко со своей красавицей-спутницей появился на пару минут и с ужасом ретировался: слишком много было тех, кого он видел только в кагэбэшных досье.

Я не буду подробно рассказывать об этом дне, я его уже описал в "Момемурах", но это тот день, когда побили слепого знатока поэзии, осмелившегося похвалить одну поэтессу в присутствии другой. Дальше была череда женских истерик и инсценировка строчек: развязали, но вилки попрятали.

Уже потом я понял, что все очень устали. Все, кого называли второй или нонконформистской культурой. Мы жили вроде бы весело, но без надежды и политического горизонта. Он был - плоским. Теперь то время кажется чуть ли не героическим, но это было время аскезы. Нонконформисты и были жившие по кельям отцы-пустынники и девы непорочны. Непорочность была контаминацией строк: не продается вдохновение, да и рукопись продать невозможно. Жить неделю, месяц, полгода без перспективы - трудно, но возможно. Жить годами, десятилетиями, казалось, все застыло, но на самом деле многое выдыхалось, ссоры не были частыми, но в многолетних отношениях, которые ценились, потому что другого не было, что-то неуловимое менялось,

Через пару дней Витя попросил отвести его на дачу в Комарово, где жила его жена с детьми (Платоном и Левкой, последний был Витин). Я запомнил эту поездку, потому что не смог с первого раза заехать в гору. Я был юный и неопытный водитель, машина была, конечно, отцовская; и я помню свой ужас, когда не смог доехать до конца горы и вынужден был спускаться задом для разгона. Кто знает комаровские горки с нижнего шоссе на верхнее, меня поймет. Моя жена тоже запомнила этот ужас, и до сих пор боится подъемов. Витька же был невозмутим: еще на середине горы он трезво оценил ситуацию, но только посмотрел многозначительно: вам виднее.

Он не был всегда героем, с чекистами он был храбрее, чем с докторами: я помню, как ездил с ним на эндоскопию, глотать кишку. Брюхо было всегда его слабым местом. Завели его в кабинет, потом крики, хрипы, топот, кого-то куда-то тащат, через десять минут выходит доктор с красным потным лицом и, как фашист партизану, говорит: забирайте вашего друга, он входит в те три процента уникумов, которые не могут проглотить кишку даже при частичной анестезии глотки.

Я посмотрел на врача с недоумением: какие такие 3 процента, Витя вообще ни в какие проценты не входит. Но врач не читал стихов, и о Кривулине знал только то, что у него есть приятель, попросивший помочь с обследованием.

Но я помню и Витину двоюродную (если не ошибаюсь) сестру, которая считала себя ценительницей поэзии, но Витины стихи на дух не переносила, и всячески над ним подшучивала, как над человеком на котурнах. Мол, строит из себя поэта, а сам двух слов в простоте связать не может. Но от родственников ни у кого из нас защиты нет.

Помню о Вите огромное количество историй, в том числе гомерически смешных, но примеряя их к сегодняшнему дню, понимаю, что подвергаю их цензуре по очень простой причине: если их рассказывать правильно и подробно с перспективой Витиной натуры и удали, то они, в эту колею лягут, как дрова в костер. Если же торопиться, как я сегодня, и быть подгоняемым жанром, то от них останется осадок, как от анекдота о знаменитом человеке, которого мемуарист хочет чуть-чуть подкузьмить.

Поэтому расскажу напоследок пустячок: чего Витя не умел и никогда бы не смог научиться - играть в карты. Мы с ним играли в преферанс, но мне иногда казалось, что он играет в покер. Он хотел выиграть с любой картой при каждой сдаче: он не мог ждать и поверить, что карта не лошадь, к утру повезет, и тогда сыграть наверняка. Он ждать не умел, и проигрывал всегда и каждый раз был уверен, что в следующем же круге отыграется. Он, конечно, знал правила, имел опыт, но всякий раз рассчитывал на лучшее: расклад и прикуп - здесь же правит бал закон вероятности, а его напором и мольбою не возьмешь.

Но зато не был опрометчив в стихах. Помню, наш общий друг Алик Сидоров, проведя как-то с Витей несколько дней в саду другого нашего друга в Старом Крыму, с изумлением мне рассказывал. "Мы не расставались три дня, только по койкам под утро разбредались, я видел то же, что и он, но когда он вечером под шашлычки и винишко читал стихи, я понимал, что не осознаю самого главного. Я видел тот же забор, те же абрикосовые деревья, тот же сортир, синий умывальник и сарай под именем Монплезир, но что-то, твердеющее на глазах как прозрачный клей БФ, было непонятного происхождения. Где он брал эту материю, похоже, из области невидимых бесед".
Subscribe

  • Ген чуждости

    Понятно, что никакого гена не существует. Это лишь метафора, описывающая, насколько мы априорно чужды социуму, в котором оказались при рождении.…

  • Кто виноват (или что)

    Хотя путинский режим стал заниматься иностранными агентами с 2012, когда электоральные потенции режима пошатнулись, отправной точкой фокусировки…

  • Ностальгические сумерки сознания

    «Петровы в гриппе» интересны, прежде всего, неизбежными ассоциациями. Кому-то, во многом справедливо, могло показаться, что Серебренников продолжает…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments