mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В интернет-газете Каспаров.ру вышла статья

К топору зовите Русь

Оригинал статьи

Мамардашвили неоднократно говорил о дурной бесконечности русской истории. О невозможности разрешить одни и те же проблемы на протяжении веков. Он приводил пример с конфликтом между западниками и славянофилами, который не изменился за 150 лет.
Мы же попробуем взглянуть на другой столь же болезненный и неразрешимый конфликт: между консерваторами, либералами и радикалами в интеллигентском изводе. То есть поговорим не о противостоянии власти (вечно консервативной) и оппозиции (вечно недовольной). А о полюсах в самой оппозиции, полюсах, которые точно так же не изменились за полтора века.
Посмотрим на распределение сил и мнений в конце 50-х - начале 60-х XIX столетия. До 1863 года, когда всякие оппозиции увяли, превратившись в стройную колонну патриотов-великодержавников, радующихся усмирению Польши.
Это как мы после Крыма. Море крымнашистов (в том числе из вчерашних оппозиционеров) и тонкий ручеек тех, для кого Крым - не наш.
Однако мы опять же о другом. Об отношении к уровню радикальности, как к политическому приему в оппонировании власти. Потому что ситуация сегодня - за немногими исключениями – зеркальная. Почти несущественное меньшинство, которое полагает, что выходом из путинской эпохи может быть только восстание или революция (какая - еще поговорим). Те, кто, возможно, и хотел бы наказать захвативших власть кагэбэшников, изображающих новое дворянство, но боится, что насилие окажется безразмерным и бесконечным. И те, кто, несмотря на всевозможные разочарования, все равно видит путь в реформах. Реформах в России - в виду слабости общества - осуществляемых государством, властью.
Посмотрим на другую реформенную пору, когда власть в лице Александра II и его экспертов и советников сначала готовилась и обсуждала, а потом приступила к крестьянской реформе.
Как и в нашем случае, наиболее радикальными критиками были эмигранты. Но в количестве невеликом, пересчитать их можно было по пальцам. Среди манифестов революции стоит упомянуть хрестоматийно известное "Письмо из провинции", опубликованное в герценовском "Колоколе" за подписью "Русский человек". В этом письме страстно критиковалась робкая и порой соглашательская позиция Герцена, как редактора "Колокола". Автор письма высказывал ему много претензий, в том числе, прекраснодушную поддержку Герценом Александра II во фразе "Ты победил, Галилеянин".
Автор письма убежден, что власть обманет крестьян, никакой свободы не будет. Земли не дадут, дворян не обидят. И поэтому свободное эмигрантское издание, пользовавшееся огромным авторитетом в России, должно ясно видеть неизбежность столкновения общества и власти и именно в русле этого столкновения ориентировать умы читателей.
Самой знаменитой фразой письма и были слова про топор: "К топору зовите Русь… помните, что сотни лет уже губит Русь вера в добрые намерения царей".
Долгое время автором письма назывался Чернышевский. Но сегодня считается доказанным, что это не он. Чернышевский уже давно, по крайней мере, после личной встречи с Герценом, разочаровался в его розовом либерализме, называя его «Кавелиным в квадрате». Это как сейчас сказать: «Ну, ты и Чубайс».
Чернышевский, однако, и сам не был таким уж радикалом, и не считал революцию возможной в ближайшее время. Он, как и Добролюбов, и хотел народного восстания, и страшился его. Полагая свою миссию в подготовке революции, на которую сейчас русский народ по причине дремучести был не готов.
Но при этом такие либералы-реформисты, как Герцен, были ему и его сторонникам неприятны. Они высоко оценивали просветительскую миссию 'Колокола" (в нашем случае это при очевидном упрощении "Дождь", "Новая газета" и "Эхо Москвы"). Но "Современник" Некрасова, благодаря тем же Чернышевскому и Добролюбову, занимал более жесткую и социально отчетливую позицию.
Но "к топору" не звали по понятным причинам. Помимо убеждений в неготовности крестьянской массы к революции по установлению демократии в стране (а она никогда не будет готова), были и вполне понятные цензурные препоны. И соображения безопасности. Чернышевский был арестован за прокламацию "Барским крестьянам от их доброжелателей поклон", в которой, несмотря на критику власти языком стилизации под крестьянский говор, отчетливо говорилось о революции как об очень далекой перспективе. Чернышевского это не спасло.
Власть не могла в принципе позволить думать и рассуждать о возможности революции. И даже такой вполне рациональный подход, как у Чернышевского, был неприемлем. Не Чернышевский звал Русь к топору.
Натан Эйдельман полагал, что автором "Письма" в "Колоколе" был Николай Серно-Соловьевич, накануне публикации побывавший у Герцена. Но Серно-Соловьевич был слишком прямой и бесстрашный, чтобы публиковать что-то под псевдонимом; маркиз Поза называли его современники. Но при этом столь ультрарадикальных взглядов никогда не имел, даже после трех лет проведенных в Петропавловской крепости.
Но нас интересует не детективное расследование, а поляризация мнений. Итак, демократически настроенная интеллигенция внутри страны прекрасно (в отличие от того же Герцена) понимала, что власть не решится освобождать крестьян с землей, то есть не будет ущемлять дворян. А значит, напряжение в обществе ослабнет лишь на очень короткий срок, а потом нахлынет с новой силой. Но среди неэмигрантов радикалов практически не было. Пристальный и неотрывный взгляд в светлые очи народа оптимизма не прибавлял.
Радикалы были в эмиграции - Бакунин, Нечаев. Сегодня почти доказанным (и наиболее вероятным) является убеждение, что автором "Письма из провинции" был Огарев. Так это или нет, для нас значения не имеет. В любом случае Огарев тоже эмигрант. И его прекраснодушный радикализм во многом эмигрантским статусом и определялся.
Нам же важно, что за полтора века полюса и проблема отношения к нечестной и несправедливой власти практически не изменились. Наибольшая часть тех, кто видит и понимает тупиковый путь путинского режима, все равно верна идее реформ сверху, потому что преступную власть боятся меньше, чем так называемого бунта, бессмысленного и беспощадного. Право бояться у них есть, они в той или иной степени вписаны в общественную структуру путинского общества, и их недовольство происходящим меньше страха перед этим хрестоматийным бунтом. Тем более что память о таком бунте свежа.
Понятно, что эта позиция далеко неоднородная. Она сам имеет полюса, от вполне понятного конформизма до почти откровенного (в основном, эмоционального) радикализма на словах, который чаще всего рифмуется с уже произошедшей или предполагаемой эмиграцией. Так как призыв к восстанию интерпретируется путинской судебной системой как противозаконный (призыв к насильственной смене политического строя), радикалы в обществе - маргиналы типа Бориса Стомахина.
В любом случае за 150 лет ничего в плане расстановки сил и полюсов мнений не изменилось. Интеллектуалы-эмигранты готовы позвать к топору. И их за это критикуют более умеренные оппозиционеры. Хотя что, как не антифеодальная революция, может концептуально трансформировать российское обществ? В России так и не произошла, не завершилась буржуазная революция. И, как бы многие не опасались - вполне резонно - ее последствий, так называемый европейский путь невозможен без слома феодальной матрицы (отвратительное слово, увы), которая воспроизводит себя в любой риторике - псевдопролетарской, социалистической (советской), псевдодемократической, персоналистской, а тем более авторитарной и тоталитарной. Феодальные отношения воспроизводят себя неизменно. Поэтому ничего и не меняется.
Крестьянская реформа Александра II - это очередная российская перестройка. Наиболее метко эта реформа была обозначена как "жульническая проделка", классиками марксизма, конечно. Но нам важны эти параллели - партия жуликов и воров сегодня - жульническая проделка в середине позапрошлого века.
Поэтому наиболее вероятно и в нашей перспективе повторение (с вариациями, безусловно) того, что произошло в 60-х XIX века. В 1862 закрыли "Современник" (время у нас более мелкое, поэтому место современника - собирательное "Новое эхо дождя", как бы самое отчетливое и вменяемое, что есть). Власть посчитала себя победителем. Тем более в 1863 начинается их Крымнаш: наша Польша, спор славян между собой. И, как результат, тотальное опьянение общества, столь любезное власти и отвратительное для тех, кто понимает его последствия.
С конца 1860-х, несмотря на патриотическое усмирение "Польши", начинаются покушения, а потом и охота на царя-Освободителя. Радикалами становятся не эмигранты, а разочаровавшиеся либералы из местных, и процесс радикализации распространяется широко и стремительно: у радикалов-бомбистов широкая поддержка в обществе и в бизнесе, который спонсируют революцию.
Революция в том или ином виде, в конце концов, происходит, причем именно буржуазная, антифеодальная. Но молодая буржуазная демократия не держится на ногах и скользит, как корова на льду. Несколько месяцев - и неофеодализм под видом радикализма опять берет вверх. И жесткие феодальные конструкции общественных отношений выступают как ребра у голодающего.
Все повторяется. С новыми обстоятельствами, новым историческим контекстом, другим цивилизационным и технологическим уровнем, но феодальный фундамент оказывается птицей Феникс, возрождающейся в любых условиях. Он, конечно, в головах, создан социальными и историческими привычками и традициями. Но это именно тот диск дополнительной памяти, который запускается, когда все остальное стерто и превращено в пустыню. Кажется, до основания, а затем - а затем запускается дополнительный диск памяти, и феодализм, как плющ, как спрут, оплетает любую новую общественную конструкцию. И проникает в ее нутро.
Мы на очередном вираже. У нас впереди нет ничего, кроме повторения. Психологическое спасение в вариациях. В кружевах, потому что мы - кружевницы. Но способ освобождения от врожденного синдрома феодализма, деления на бар и покорный народ не найден.
Возможно, он во внешнем управлении. Лжедмитрий? Хотя и его убили в страстном желании сохранить традицию рабства. Но это было мягкое внешнее управление. Может, поможет жесткое? История будет пробовать, пока не получится.
Subscribe

  • Гагарин - Белка и Стрелка

    Борхес утверждал, что самые простые вещи это те, что открываются в последнюю очередь. Полёт Гагарина к ним не относится. То, что это событие, по…

  • За что украинцы ненавидят русских

    Угрожающее скопление русских войск на украинской границе обострило чувства и выявило ряд неочевидных свойств. Понятно, почему угроза войной –…

  • Триединство волка, козы и капусты

    Александр Морозов – проницательный наблюдатель постсоветской действительности, иногда, возможно, от природного добродушия пишет вещи, кажущиеся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment