May 22nd, 2009

The bad еврей. Главка пятая

5

 

Конечно, все надломилось в перестройку. Те евреи-инженеры и евреи-провинциалы, которые ринулись в эмиграцию, как только это стало возможно, бежали не столько от антисемитизма, который уменьшался, а не увеличивался с советской поры, сколько потому, что стало рушиться здание традиционной культуры. То здание традиционализма с ореолом вокруг классики, в рамках которой конформисты разных мастей чувствовали себя довольно комфортно, потому что традиция консервирует нечто привычное, повторяющееся, неизменное. Здание пошло трещинами, и они ринулись в Америку и Израиль больше за традиций, чем за колбасой, хотя колбаса это тоже символ традиции, которая испарялась на глазах в горбачевско-ельцинской России.

 

Потому что евреи и есть настоящий оплот консерватизма. А равно присутствующие при этом представления о тяготениях евреев к радикализму истолковываются просто: еврейское болото такое чмокающее и засасывающее, что вырваться из него можно, только демонстрируя радикальные приемы отталкивания. Этим и объясняется столь массовое присутствие евреев в революциях, причем, не только русской-Октябрьской. И орда жестоких евреев-максималистов в кожанках с наганами имеет чисто психологическое истолкование. Они вынуждены были дистанцироваться от своей убогой провинциальной среды, которую ненавидели не меньше, чем российское самодержавие, чтобы выскочить на поверхность.

Collapse )