November 14th, 2013

Вдогонку Мизулиной

M. Л. Гаспаров в статье «Классическая филология и цензура нравов» пишет о разнице восприятия гомосексуализма и орального секса в советской литературе и античной культуре. Предвосхищая на двадцать с лишним (!) лет сегодняшнюю дискуссию об этом сюжете.

«Запрету подвергались две темы — обе относившиеся с официальной советской точки зрения к области извращений: педерастия и оральный секс. Любопытно, что этим подводились под одну скобку два очень разных культурно-исторических явления. Педерастия в античном обществе была социально институированной формой молодого добрачного приволья (признанного для юношей, но, конечно, не для девушек), а в зрелом возрасте считалась признаком или запоздалой изнеженности, или казармы, или философской школы: Диоген Лаэртский поминает, как один почтенный платоник, превозмогая отвращение, демонстрировал свою любовь к мальчикам, чтобы считаться настоящим философом. Оральный же секс осуждался почти так же категорически, как и в XIX веке, и обычным обозначением для него были слова неудобосказуемое соединение. Поэтому расхождение представления об античной свободе нравов или языческом разврате не вполне корректны».

Характерно, что наше (путинское) время поменяло местами запреты: минет, который «поганил рот» как римлян, так и советского человека, стал вполне себе нормальной сексуальной практикой, бедный же гей, как вечный жид по-русски, гоним с нарастающей яростью. И нет ему покоя.