August 2nd, 2015

В интернет-газете Kasparov.Ru вышла статья

Твердый знак


Оригинал текста http://anonymouse.org/cgi-bin/anon-www.cgi/http://www.kasparov.ru/material.php?id=55BBC5C5174ED

Почему политически и культурно близкие, обманывая наши ожидания (часто завышенные, к себе-то мы с пониманием), вызывают большее раздражение, чем, казалось бы, откровенное мракобесие и ложь далеких и чуждых? То есть что мне условные Володин или Сурков, их Гекуба мне если и понятна, то не интересна. Зато куда больше претензий к не менее условным Ходорковскому или Навальному (беру как бы ряд, но с умыслом, понятно). Потому что от путинских функционеров, кроме чудес дрессировки, ничего уже не ждешь. Точнее, напротив, ждешь и уже заранее построил сто тридцать две линии Маннергейма. Так как знаешь, что это звери как бы другой породы, со своими правилами свой-чужой. А вот тех, кого мое социальное или культурное чутье относит к моему (или близкому, родственному) виду, я могу ценить по видовым, что ли, ориентирам. А симпатия – это доверие и снятие систем защиты. И любое несоответствие вызывает острое раздражение, хотя они, казалось бы, на моей стороне. Или это, действительно, только кажется?
Это предисловие представляется необходимым, ибо критике здесь будут подвергнуты культовые фигуры и явления: создатели и руководители газеты "Коммерсантъ" Владимир Яковлев и Андрей Васильев. Поводом послужили два интервью Васильева, в которых он касается истории создания газеты (и роли в ней Яковлева) и оценивает ее (газету и роль), как гениальные.
Попробую поспорить. На мой взгляд, "Коммерсантъ" (при, безусловно, выдающихся или, возможно, лучших авторах 90-х, почему они там появились, еще скажем) являет собой отчетливую стратегическую ошибку. Ошибку социального и культурного планирования. Ошибку символическую и роковую.
Collapse )

2 августа по-старому

Это было три года назад в Старом Крыму. Я брел в жаркий полдень по пустынной улочке, недалеко от музея Грина, и издалека увидел идущую мне навстречу старушку. Ничего особенного, стертая благопристойная внешность бедной провинциальной тетки. Поравнявшись со мной, она приветливо, но как-то быстро и стеснительно улыбнулась и радушно сказала: "Сегодня день вэдэвэ". Я вежливо улыбнулся в ответ, но често говоря - не понял ни слова. Я услышал фразу, но не смог расшифровать ее смысл на фоне пыльного и непарадного крымского пейзажа. Я продолжал идти, ощущая удаляющуюся старушку потной спиной и повторял про себя: сегодняденьвэдэвэ. Не знаю, пять или десять шагов оказались необходимы, чтобы я разрезал упругую фразу на отдельные слова и понял примерный, приблизительный смысл услышанного. С какого бодуна? Причем здесь сказочная старушка, желтая пыль Солхата и сообщение, принятое мной из уст в уста? Почему именно мне? В чем важность и уникальность известия, что я должен был сказать в ответ: привет браткам? Да здравствует десантура? В каком полку служили, мамаша? Потрясенный, будто увидел призрак Анастасии Цветаевой в голом виде, я как раз проходил мимо ее дома, я шептал про себя заветные три слова: сегодня день вэдэвэ. Загадочный русский народ.