April 2nd, 2016

На интернет-портале Каспаров.ру вышла статья

Если родина в опасности

Оригинал текста

В той ситуации, в которую попала Россия, нет ничего оригинального. Наблюдатели-оптимисты недоумевают, почему Россия проваливается так легко и откровенно, но при этом злится не на тех, кто виноват (на себя и Лилипутина), а на тех, кого пытается ограбить, объегорить, замочить в сортире, как шашлык. То есть чем отчетливее неизбежность провала Штирлица, тем сплоченнее ряды и безумнее глаза, а язык просто заплетается от ненависти к врагам и любви к своему слепому отражению в зеркале.
Те, кто пророчествует неизбежность расплаты и обводят контуры Кадафи и Чаушеску, скорее всего, правы, но этот миг между прошлым и будущем - только точка на контурной карте, а любовь к своему искажению - вот она, брызжет слюной и заливается соловьем. И ни тебе доллар и баррель, ни квартира в десять комнат и четыре уборные, никакой другой экономический и социальный аргумент впечатления не производят. А если и производят, то обратный ожидаемому.
Почему? Объяснений множество, есть среди них универсальные, и доморощенные. Но попытаемся найти такое, что объединяет в себе первое и второе, как дуля. Точнее всего об этом сказал философ-парадоксалист, о котором еще в той жизни я написал роман.
"Счастливую и веселую родину любить не велика вещь. Мы ее должны любить именно когда она слаба, мала, унижена, наконец глупа, наконец даже порочна. Именно, именно когда наша «мать» пьяна, лжет и вся запуталась в грехе, — мы и не должны отходить от нее".
Казалось бы, это чисто русский поворот сюжета: чем хуже, тем лучше. То, что наша родина - не счастливая и не веселая, - здесь сомнений нет. То, что происходящее походит на абстинентный синдром - кто только не писал. Да, лжет (давно и непрерывно), запуталась в грехе (если самообман - это грех), глупа и простодушна до удивления и порочна до изнеможения - это так. Но вот любить не честное и прямое как ствол ясеня, а кривое и затхлое, как яма для Саддама Хусейна, - это на самом деле вполне человеческое свойство. Полюби меня, дядя, черненькой, беленькой меня каждый дурак полюбит.
Collapse )