mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В Еже опубликована статья

Милитаризация России.
Куда ведет кризис культуры 2. Игорь Клямкин

Мы никак не можем понять, чем Россия отличается от Европы. И почему? То есть понимаем, когда пересекаем границы нашей родины, и не понимаем, когда в нее возвращаемся. Родина-уродина. Понимаем по результату, но не очень пониманием, как это получилось. Неужто все дело в дремучем пареньке Путине или в нашем византийском православии? Или в татаро-монгольском иге? Или в семидесяти годах коммунистического рабства? Но почему у них (в том числе наших бывших товарищей по социалистическому несчастью) получилось войти в Европу, а у нас нет? Почему у них парламенты, партии, законы, суды, а у нас все как бы – как бы законы, как бы суды, партии и парламенты, одна фикция. И все у нас как бы, вроде, почти, как у маленьких, которые копируют жизнь взрослых в играх, но все равно есть взрослые и есть маленькие, которые никак не могут вырасти и попасть во взрослый мир. Что с нами такое, что мы не можем перестать быть детьми и повзрослеть?
Все дело в типе социальности, сложившейся в России, полагает участник семинара «Куда ведет кризис культуры» Игорь Клямкин. И, вслед на Гербертом Спенсером, делит все общества по двум типам социальности, военной, принудительной, и торговой, договорной. Им, кстати, соответствует два способа приращения общественного богатства – силовой захват чужих территорий и торговля, стимулирующая производственную деятельность. То есть, грубо говоря, социальность, основанная на приказе, как в армии (это, понятное дело, мы), и социальность, основанная на договоре (и как следствие, на праве). Именно здесь лежит грозная граница, отделяющая нас от счастья и унижения, то есть от Европы и всего западного мира. В России было и есть все, как в Греции, нет только процесса, основанного на добровольном договоре между разными социальными силами социальной иерархии. Хотя и в Европе он, этот важнейший тип социальности, появился не сразу.
Клямкин начинает с анализа послемонгольской Московии, которая практически сразу (по инерции наследования) стала складываться как милитаристское государство. Причем этот милитаризм понимался не только как готовность к войне, но и как милитаризация мирной жизни. Сразу стала очевидна фокусировка на силе, мол, в силе правда. И соборное православие лишь подыгрывало в этом государству. Потому что Россия приняла веру их рук умирающей Византии, и всегда помнила, что вера должна быть истинной, а Византию вера не спасла, она, несмотря на православие, погибла под тяжестью мусульманского напора, который оказался сильнее. Именно поэтому (несмотря на конфессиональное несходство) Московия и создала в виде государства смесь османского султанизма с православным милитаризмом, ставящим силу над законом и верой.
Милитаризация, причем не только военной жизни, но и мирной по военному образцу – вот модель развития сначала Московии, потом и петровской империи. Все, строится по приказу, в том числе и вера. Полным ходом идет формирование культуры всеобщего холопства, идеологии беззаветного служения, преданности, служения без каких-либо ограничений, не щадя живота своего. Все Россия превращена Петром в огромную казарму, все граждане, в том числе дворяне – обязаны служить. То, как они служат, особая тема, но милитаристский уклон культуры очевиден. Они имеют только обязанности, а вот право царя – наказывать их или награждать. Никакого представления о частной собственности – земля может быть подарена, но в любой момент может опять отойти в казну. Никакой независимости от престола: казнить или миловать – прерогатива любого вышестоящего, эдакая вертикаль власти.
В это же время в Европе проходят процессы демилитаризации. Да, был и период милитаризации, хотя всегда, при любом усилении королевской власти, которое, в конце концов, дошло до абсолютизма, в отношениях между вассалом и сувереном сохранялись и тщательно оберегались добровольно-договорные, контрактные отношения. Вассал не только имел обязанности, но и права, прописанные в договоре, на которые суверен не посягал, а если посягал, то получал отпор. В это же время по всей Европе укреплялись города, их сила, торговая и производственная, финансовая и культурная, отодвинула проблему противостояния короля и баронов – армия становится наемной (чего никогда не было в России, в том числе по причине бедности). Вопрос уже стоит не в том, кто будет служить, а кто будет платить. Города платят, сила и влияние купечества растет, и вместе с ним растет ценность идеи контракта, договора, права.
Этого никогда не было в России. В России была допетровская и петровская мобилизации, после чего начался процесс демилитаризации. То же самое было при большевиках, с их военным коммунизмом, а потом при Сталине – глобальная милитаризация, сменившаяся хрущевской демилитаризацией. Понятно, что вся эта схема циклов милитаризации-демилитаризации нужна автору, чтобы объяснить сегодняшнюю ситуацию создания в России квазисоциальности, не основанной ни на праве, ни на каком-либо общем интересе. Милитаризация, утверждает Клямкин, как бы это не хотелось элите, невозможна, а демилитаризация не завершена и выход в сторону договорных отношений (то есть в сторону государства права) даже не просматривается. Россия в очередной раз застряла в тупике между эпохами – верхи хотели бы сдвинуть ситуацию с места, но все апробированные в прошлом приемы не работают.
В результате Путин и его присные используют инерцию построения милитаристского сознания для легитимации власти, для консолидации вокруг нее населения, что проявляется в риторике «вставания с колен», «фронтов», «властной вертикали», образов внешнего и внутреннего врага. Но общество разочаровано, оно не может объединиться вокруг этих квазицелей, столь милых для сердца и кармана элиты, но уже далеко на таких привлекательных, как это было при Сталине. Да, общество продолжает жить осколками тех ценностей, которые в массовое сознание накрепко были вбиты во время Большой Репрессии: главные герои – Александр Невский, Иоанн Грозный, Петр I. Главное событие XX века – победа в Великой Отечественной войне. Наша страна – осажденная крепость, все так называемые либеральные страны, во главе с главным врагом – США, хотят оттяпать у нас нефтяные месторождения и никому не нужные территории, чтобы опять поставить на колени. А мы-то – еще вчера великая супердержава, империя от моря и до моря, и никому не дадим себя унизить…
Люди вяло (а порой и опять со злым азартом) повторяют эту жвачку, но она никак не отменяет процессов деиндустриализации, потери былых высот в науке и образовании, очевидную все большему числу людей деградацию страны, ее несовременность и неэффективность.
Конечно, можно усомниться, нашел ли Игорь Клямкин истинную причину радикального отставания России от других европейских и развитых стран? У нас нет незыблемых, железобетонных контрактных отношений, обязательных не только дли поданных, но и для власти, которая продолжает вести себя так, будто она священна, сакральна, стоит над законом, как Божье установление, но она далеко уже не сакральна, а просто продолжает делать вид, что ничего не изменилась. Нефтяная рента позволяет существовать этой квазисоциальности ни шатко, ни валко, но пути вперед, в современность, в Новое время – нет. Государство права не построено, и элите сама эта идея кажется смертельно опасной. Пути вперед нет, пути назад – нет, есть лишь путь в бездну.
Subscribe

  • Огонь, дрова и дымоход

    Ненавидеть Путина и его режим легко. Ведь он огонь, беспощадно уничтожающий все на своем пути. А так как Путин (и режим его имени) движется в…

  • Поэма о дерматине (Кто тебя победил никто)

    Фильм Л. Аркус – как любое высказывание, претендующее на эпохальность, о тайной любви. Вроде как о людях, но и о том, что важнее людей и примет…

  • Секс как частный случай

    Хотя фейсбук продолжает спорить о Нобеле для главреда «Новой газеты», которого, несмотря на уважительное отношение к самой газете, далеко не весь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment