mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

Category:

В Еже опубликован текст


Все на продажу, или Два писателя

Я и раньше писал о Лимонове и Ерофееве. И то, что они особым образом отметились на прошедшей неделе, меня не удивило. При разнице общественных позиций, они во многом похожи. Оба – самовлюбленные нарциссы: говорить (вспомним Розанова) готовы обо всем, но с истинным сокрушительным наслаждением только о себе. При этом оба – настоящие писатели, вписавшие себя в историю русской литературы XX века. И похожим образом. Оба играли с мерзостью, прогностически осознав ее основным элементом поэтики постмодерна. Причем эту мерзость не дистанцировали от себя, а включали в авторскую позицию, заставляя читателя ощущать мерзким не только героя, но и его автора.


После октябрьского путча 1993-го, когда Лимонов предлагал «кинуть лимонку в интеллигенцию», я написал о нем: «Есть в Лимонове своеобразный талант — всегда быть антифлюгером. Или флюгером наоборот — флюгером, указывающим на меньшинство. Все — по ветру, он — против шерсти. Когда все за коммунистов, то он — диссидент; все вокруг богатые — он, не скрывая зависти, — за бедных; русский писатель традиционно благороден — он уверяет, что готов подставить задницу любому негру, только заплати; русская литература «самая духовная» — вот вам моя мерзкая плоть. А если все за демократов, то он, конечно, за гэкачепистов. Потому что всегда точно находил правило, чтобы стать из него исключением».

В этом смысле Лимонов не изменился. Он остался антифлюгером, и это - общественно важная позиция. Более того, самая последняя эпоха – Путина-Медведева – оказалась и самой плодотворной. Последние три года Лимонов работал Прометеем – сберегал огонь общественного протеста, и дождался, когда пламя разгорелось до состояния маленького костра, что без сомнения его заслуга. А то, что он не вписался в мейнстрим протеста, вроде бы неожиданно оказался на обочине и страшно на этой обиделся, - лишь продолжение его миссии антифлюгера. Ничего не поделаешь, как только возникает мощное течение, Лимонов начинает плыть против. Именно поэтому он назвал участников протеста на Болотной и Сахарова буржуазной гопотой, ликующей буржуазной ордой вождей, заносчивыми социальными расистами. И только на первый взгляд кажется, что писателя подвел язык, и он не нашел точное слово, став на минуточку Кургиняном с пеной у рта. Действительно, буржуазным можно назвать (да и то, как бы на вырост) только часть принимающих участие в протестных акциях, потому что в соседних колоннах идут вполне даже лимоновские на вид ребята, и близкие к ним левые, да и не менее близкие к идеологии национал-большевизма националисты. Но и их гопотой можно назвать, только если ты долго готовил праздник свободы, а на само празднование тебя позвать забыли, и ты так обиделся, что забыл русский язык.

Так, оно и есть. Ихлов справедливо отмечает, что для имперца и государственника Лимонова сегодня ближе Поклонная, которой вот только никакой свободы, в том числе свободы выборов, не надо. А те, кому нужна свобода, с брезгливостью указывают на стилистическое и логическое несообразие – буржуазная гопота, и готовы забыть то, чем протестное движение обязано вчерашнему Лимонову в первую очередь. Но у антифлюгера своя судьба – и больше всего эта судьба похожа на неминуемое поражение. По крайней мере, если он будет честен с собой.

Немного другая история с Витей Ерофеевым. О его сборнике «Цветы зла» я писал: «Перефразируя известные слова Набокова о русской литературе, можно сказать, что вы ничего не поймете в проекте Ерофеева, если не будете иметь в виду, что инструмент, которым он пользуется, имеет прицел не «по центру», а «под яблочко», то есть у его орудий кривые дула и они стреляют совсем не по тем объектам, которые выставлены в качестве мишеней». И еще: «…герои Ерофеева — иронические версии “маленького человека” и “человека из подполья”, но и сам автор выступает в роли “маленького человека”, под которого стилизует свою роль повествователь, почти неотличимый от своих героев. Автор столь же монструозен, как и его персонажи, потому что не желает делиться властью даже со своими героями».

Ерофеев – очень амбициозный человек. Но при этом, в соответствии с возрастом и общественным положением, занимает вполне охранительную позицию (только бы не было революции), которую и транслирует в своем интервью в газете «Не Дай Бог». Можно ли сказать, что это интервью мерзкое? Не совсем. Оно мерзкое от контекста, от соседства с мерзким Мамонтовым (власть не должна путаться, потакать то дешевым снобам, то густопсовым популистам, не имеет права, задрав штаны, следовать модным поветриям), с сервильным Шевченко (Люди не дураки, их не обманешь. Они, может, не лезут в политику, не бегут на площадь, как жирные караси, прикормленные вокруг бюрократии, силовиков и олигархов. Но если эти караси разрушат страну, разрушат власть, люди поднимутся и вышвырнут их из страны), с трусливым Радзиховским (митинги — шоу, а организаторы — полный отстой. Такой же, как думаки. Но ходить все равно прикольно — модно, безопасно, приятно). Понимал ли Витя, что ставит свою репутацию под удар? Прекрасно понимал. Но немного обиделся, что ему не дали выступить на Болотной, и решил напомнить о себе – мол, не боитесь потерять такого бойца? Амбиции – самый острый крючок (помимо денег), на который власть сможет ловить несогласных.

Лимонов и Ерофеев – антагонисты. Радикал и консерватор, бедный и богатый, левый и правый, оголтело  антибуржуазный и кропотливо буржуазный, они только при советской власти сблизились, представляя собой спорное стилистическое единство эстетического протеста. Но их поляризация есть опосредованное свидетельство усложнения российского социального пространства. Сложность в данном смысле – синоним богатства. Я не готов пропеть осанну появлению реального центра, потому что не знаю, чем всем кончится. Дело не в героизме, дело в стойкости. Сегодня власть будет стараться купить всех, кого можно (грубо говоря, Ерофеева, Радзиховского и иже с ними), в надежде, что либеральный протест облетит как старая новогодняя елка, и на месте останется груда пожелтевших иголок с поседевшим Лимоновым во главе. Лимонову, как стойкому оловянному солдатику, деваться некуда, его не подвинуть обстоятельствам, куда будет дрейфовать обобщенный Ерофеев – это вопрос. Конформизм – самая страшная русская болезнь. Покупки уже начались. Кто останется в деле, мы увидим в самом скором времени.


Subscribe

  • Огонь, дрова и дымоход

    Ненавидеть Путина и его режим легко. Ведь он огонь, беспощадно уничтожающий все на своем пути. А так как Путин (и режим его имени) движется в…

  • Поэма о дерматине (Кто тебя победил никто)

    Фильм Л. Аркус – как любое высказывание, претендующее на эпохальность, о тайной любви. Вроде как о людях, но и о том, что важнее людей и примет…

  • Секс как частный случай

    Хотя фейсбук продолжает спорить о Нобеле для главреда «Новой газеты», которого, несмотря на уважительное отношение к самой газете, далеко не весь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment