mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В Ежедневном журнале вышла статья

Россия на коленях

5548

Памфлет Прилепина и ответ ему Шендеровича заслуживают анализа. Шендерович назвал Прилепина антисемитом, но проблема Прилепина в другом— его памфлет эмоционален, но поверхностен. Прилепин заговорил как Кургинян с пеной на губах, посчитавший, что проклятый микрофон выключен, и его бурные откровения, предназначенные для своих или даже для себя, оказались обнародованными.

Вообще остро не любить евреев, русских, американцев, арабов — распространенная история, быдло из бедных (да и богатых)стран вообще не терпит чужих, но и гении, подчас, больны ксенофобией. В пример можно привести русских классиков — каждый второй великий русский писатель вXIX веке не любил евреев. Я это не к тому, что Прилепин — писатель хороший. Он не плохой и не хороший, а традиционный, все, что он пишет традиционно, то есть вторично с эстетической и интеллектуальной точки зрения. Традиционность сегодня в моде, так как есть в обществе запрос на консервативность, а консервативность — слепа, потому и нащупывает руками традиции. Шендеровича удивляет, как это Прилепин соединяет левые политические взгляды с правой идеологией — это нормально, традиционность позволяет микшировать несоединимые элементы, не замечая этой несоединимости.



А если по существу, то Прилепин не прав в главном: в том, что он всех евреев или всю либеральную общественность, еврейские черты которой очевидны в его версии, мажет одной краской. В том-то и дело, что нет этих самых евреев, или тех самых либералов, которые «мы». «Мы» — это иллюзия, символическое (вроде «мы» — советский народ) объединение несоединимого и разного, фикция, которая появляется, если чувства перехлестывают через край и заставляют делать невозможные обобщения. И в этом Шендерович прав: евреи и либералы — разные, есть среди них богатые и бедные, есть конформисты и нонконформисты, есть правоверные иудеи и не менее правоверные христиане, есть честные и бесчестные, обиженные и наглые, Абрамовичи и Шендеровичи, словом. Неразличение разницы — яркое свидетельство интеллектуальной бедности.

Но давайте разберем сами пары. Прилепин обвиняет евреев, что они приватизировали страну, что они были главными бенефициарами ельцинских реформ, что они нагрели руки на прихватизации, и отвечать на это так, как делает Шендерович — то есть все объясняя антисемитизмом автора, — куцо будет. Потому что надо признать, что евреев среди тех, кто распилил нашу Рашку на сладкие и сочные части, немало, никак не меньше, чем бывших кагэбешников, первых и вторых секретарей райкомов комсомола и КПСС, красных директоров и прочее, прочее, прочее. Много, много евреев среди жуликов и воров и прочих прихлебателей, и это надо признать. Как и то, что евреев всегда много среди конформистов любых оттенков; правда, их много и среди нонконформистов, потому что евреи — социально ангажированная прослойка населения, их социальная активность есть реакция на всевозможные и частые в истории притеснения.

Кстати, Прилепин ничего не говорит по поводу участия евреев в революции, в сталинском терроре и пр., так как социализм явно близок его чересчур чувствительному сердцу, а своих ругать — на это его объективности не хватает. Однако евреев действительно было много среди большевиков (хотя ответственность за это надо разделить с царским правительством, Достоевским, Розановым и другими, кто ратовал за черту оседлости, за лишение евреев равных прав с другими народами), а также среди следователей НКВД первого призыва.

Пафос Шендеровича нивелирует эту проблему. Он все сводит к тому, что, мол, Прилепин — ксенофоб, и значит, он не прав. Быть ксенофобом всего лишь неприлично, после Холокоста открыто ругать евреев как нацию может только маргинал, которому окончательно наплевать на дурную репутацию. Другое дело, что нация — эта та фикция, выдуманность которой стала ясна уже задолго до Бенедикта Андерсона. Нет никакой нации, потому что это иллюзорная, символическая общность, которая никак не может быть определена и подтверждена экспериментально. Хотя если на генетической раздельности человечества раньше тупо настаивали немецкие нацисты, то теперь на этом настаивают правоверные евреи-энтузиасты, что, конечно, симптоматично. Однако сказанное не отменяет главного: культура — область функционирования в основном символических объектов; умельцы вроде писателей и критиков обменивают их на символические ценности типа успеха, репутации и материальные, вроде гонорара.

Прилепин озвучил довольно-таки примитивную и упрощенную версию российской истории, Шендерович ответил ему тем же — сказал: сам дурак и антисемит. Но проблема осознания роли в истории тех, кого называют евреями, остается. По некоторым оценкам, в России, куда евреи переезжали (или бежали — кому как нравится) на протяжении веков (двести лет вместе), сегодня остается около двухсот тысяч евреев. Вымирающий вид и изменение полюса комплиментарности, если вспомнить старого и заслуженного ученого-антисемита Льва Гумилева. Другое дело, что на общественной сцене так называемых евреев все равно много — уехали евреи неуспешные, успешные счастливым для себя образом остались и мозолят некоторым глаза до рези. И многие из них процветают, традиционно вызывая зависть, переходящую в слепоту. Но что такое еврейство — соль для любой нации, как полагает Дмитрий Быков, желчь, вырабатываемая печенью, как считает другой писатель, Леонид Гиршович, социальная активность в ответ на вопиющее неравенство — все это остается вопросом, вокруг которого ходят и Прилепин, и Шендерович, и мы за ними.

Как говаривал Мамардашвили, российская история постоянно ходит по кругу, не умея разрешить одни и те же базовые оппозиции — между западниками (Шендерович) и славянофилами (Прилепин), между социально ориентированной политикой и густопсовым националистом Сталиным, между евреями по крови и, так сказать, евреями по социальному поведению. Разрешить, снять противоречия означает одно — осознать их. Увы, мы живем в обществе, которое жаждет не понимания и сложности, а упрощения и легких ответов. Отсюда рост утробного шовинизма, перестающего быть постыдным, допотопного фундаментализма, пытающегося заменить собой идеологию, которая никак не вытанцовывается, антиинтеллектуализм, который заставляет возвращаться и возвращаться назад ко все более примитивному.

Россия, вопреки надеждам доброхотов, не встает с колен, а опускается на колени. Она ищет унижения, надеясь, что чувства помогут справиться с социальной слепотой. Но тем, кому не приходится выбирать времена, в которых выпало жить, остается единственное занятие, достойное нашего (как, впрочем, и любого) времени — понимать и артикулировать то, что выглядит запутанным и тайным.


Subscribe

  • Огонь, дрова и дымоход

    Ненавидеть Путина и его режим легко. Ведь он огонь, беспощадно уничтожающий все на своем пути. А так как Путин (и режим его имени) движется в…

  • Поэма о дерматине (Кто тебя победил никто)

    Фильм Л. Аркус – как любое высказывание, претендующее на эпохальность, о тайной любви. Вроде как о людях, но и о том, что важнее людей и примет…

  • Секс как частный случай

    Хотя фейсбук продолжает спорить о Нобеле для главреда «Новой газеты», которого, несмотря на уважительное отношение к самой газете, далеко не весь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment