mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

На сайте "Эха Москвы" опубликовал статью

Острые вопросы к оппозиции

Гасан Гусейнов проанализировал язык власти и оппозиции и сделал акцент на лжи, на «деликатной взаимности вранья», в которой обвинил и оппозицию. Возможно, это самая актуальная сегодня тема. Правда, пример, приведенный автором, выглядит немного по-детски: мол, Удальцов называл протестное шествие «Маршем миллионов», а выходили в лучшем случае десятки тысяч. Если сравнивать ложь числительных, которой пользуются путинские чиновники и пропагандисты, с такими же преувеличениями интеллектуалов и публицистов от оппозиции, то оппозиция выглядит просто святой. Хотя, конечно, святой не является. Как и не является излишне убедительной.

Стоит ли, однако, сегодня, когда путинский режим злобно теснит не столько даже оппозицию, сколько вменяемую часть общества, нарушая самые элементарные представления о политической справедливости, анализировать: что представляет собой оппозиция, какие у нее сильные и слабые стороны; что оппозиция не договаривает и кого, собственно говоря, представляет? Мне кажется, стоит. Уточняя понятия, в том числе политически злободневные, мы создаем пространство интеллектуальной вменяемости, которое в свою очередь (пусть опосредованно) влияет на вменяемость общества. А сегодня, когда ожесточение в обществе достигает градуса если не революции, то взрыва; когда политическая власть, делающая акцент на наиболее неразвитую часть населения, противостоит не столько несогласным, сколько так называемому здравому смыслу, понимание того, что чему и кому противостоит, на что и на кого мы можем рассчитывать – обладает немалой смысловой ценой.

С обобщенной (намеренно укрупненной) точки зрения, наиболее, кстати говоря, востребованной оппозицией, в конфликте с путинским режимом противостоят две силы: автократия (феодализм, продажные чиновники, депутаты и олигархи) и демократия (либеральный здравый смысл и так называемый креативный класс). Предполагается, как любит повторять, например, Андрей Пионтковский: мы не против Путина как царя, мы против того, чтобы существовал сам царский трон. И, без сомнения, в таком наиболее обобщенном виде, оппозицию готовы были бы поддержать куда более широкие слои общества, чем поддерживают сегодня. Но почему-то, повторим, не поддерживают. Ибо, думается, нуждаются в уточнении, в гарантиях того, что борьба против трона как символа несправедливого политического режима не останется лишь флагом, фетишем, который на деле обернется очередным-таки царем и новыми боярами, как было всегда раньше. Многое из того, что говорит оппозиция, представляется здравым, особенно когда она критикует режим: сфальсифицированные выборы, продажные суды, бандитоподобную полицию, бандитские же правила ведения бизнеса, отсутствие прав собственности, карманный для исполнительной власти мифопарламент и так далее.

Но у российского обывателя, даже если он не располагает изощренным инструментом анализа политической действительности, есть опыт, который заставляет его быть осторожным и недоверчивым. Он прекрасно помнит, как демократические пропагандисты (быстро перестроившиеся советские интеллектуалы) критиковали советскую же систему в начале перестройки и кто в результате оказался главными бенефициариями перестройки и приватизации: бывшие комсомольцы и чекисты плюс эти сами пропагандисты. То есть советское начальство и советская (в основном, либеральная) интеллигенция выиграли, но советский феодализм остался советским феодализмом. Иначе говоря, самая последняя революция, которая началась четверть века назад, обернулась очередным обманом: кроме заполнения магазинных полок, обыкновенный обыватель (можно его также назвать на вырост гражданином) почти ничего не получил. Капитализм оказался бандитским и фиктивным, институты так и не состоялись, разрыв между бедными и богатыми увеличился во много раз.

И обыватель (потенциальный гражданин) имеет право ставить вопрос в наиболее острой форме: если каждый раз после сладких слов о свободе и о борьбе с феодализмом я оказываюсь в проигрыше, то зачем мне сегодня поддерживать очередных либеральных революционеров, обещающих то, что мне не раз уже обещали в прошлом? И надо сказать, что на этот вопрос у большинства говорящих голов оппозиции (могу и себя отнести к их числу, от этого ничего не изменится) – убедительного ответа нет. Зато скептики от оппозиции высказывают еще более категоричное недоверие: а не является ли истинным смыслом сегодняшней политической борьбы – борьба одной части господствующего класса против другой, временно оттесненной от доминирующих позиций или рвущейся к ним? Возможен ли вариант, при котором после победы условных демократов над условными автократами к власти придет Путин номер 2, который может называться Кудриным или Прохоровым, но от перемены имени суть (авторитарная, феодальная, олигархическая, советская) не изменится? Богатые станут еще богаче, а бедные – бедней. И как всегда в минусе средний класс.

Какие аргументы по этому поводу есть у оппозиции? Надо сказать, не слишком разнообразные и не слишком убедительные. Возьмем симпатичного мне Виктора Шендеровича, яркого и остроумного публициста, который из раза в раз (после вполне внятной и рациональной критики путинского режима) в качестве альтернативы предлагает лишь очередной миф о сладком Западе – мол, у них в Норвегии или Швейцарии есть институты гражданского общества (поэтому все хорошо), а у нас нет (поэтому так плохо). Увы, цена подобным утверждениям известна: отсутствие широкой поддержки общества. И не только потому, что общество дремучее и любит только лесть и социальную помощь патерналистской власти. Но и в том числе, потому что публицист никогда отчетливо не отвечает на вопрос, а почему на условном Западе политические институты куда более развиты, чем у нас? Может быть, дело не в Путине, Ленине и Сталине, не в татарском иге и трехсотлетнем рабстве, а в православии, в нашей самобытной культуре и авторитарном типе личности, который доминирует в российском обществе над другими? Увы, либеральная критика старается избегать опасных водоворотов.

Это не означает, что институты гражданского общества не нужны (банальное: если не учиться ездить на велосипеде, то ездить не научишься). Но если они не возникли за тысячелетнюю историю России, может быть, проблема глубже, чем это хочется видеть либеральной оппозиции? И дело не только в Путине, ненавистном сегодня многим за давно перейденную грань лицемерия, удушения свободы и злокозненности, которая приемлема для легитимной политической фигуры. Но и в противоречивости позиций лидеров протестного движения, которые предполагают, что общими фразами о нужности институтов и полезности западного опыта, прогулками с писателями и различными оккупаями могут преодолеть законное недоверие российского общества, не желающего в очередной раз обманываться и предаваться иллюзиям.

Возможно, поэтому Александр Скобов полагает, что общество требует более высоких ставок для доверия. И настоящей социальной солидарности. Не слов, а дела, включая «потребность на силовой отпор произволу». Щекотливая и непопулярная тема. В либеральной среде, во многом унаследовавшей советскую культуру и советские же предубеждения, существует несколько мифов о народовольцах и эсерах как о безумных неудачниках. Однако ни у одной политической силы в русской истории не было репутации выше, чем у российских эсеров. Значит, им удалось достучаться до толстокожего российского обывателя. Неслучайно, даже после октябрьской революции и при власти большевиков именно эсеры получили наибольшее число мест в Учредительном собрании. Их искренность не ставилась под сомнение. Увы, в результате и они проиграли. Об этом Скобов не упоминает, что не увеличивает привлекательность его позиции, но для сомневающегося наблюдателя: и тактика эсеров – тактика проигрыша, как и вообще ставка на силу. Хотя силы боится и власть, и общество. В любом случае стратегия радикализации принадлежит тому набору, который уже был опробован русской историей и не получил подтверждения.

Вообще пессимистическое ощущение, что в российской истории было уже все, все испробовано и ничего не получилось – более чем расхожее. Что ни делай, все равно получится совок. Конечно, пессимизм – плохой советчик, он как бы все знает наперед, а это не так. Есть, в конце концов, чувство национального самосохранения. Ему бы давно пора появиться. Есть и такая великая движущая сила как случай. С ним, кстати, никому еще договориться не удавалось. Да и капля камень точит. Вот только не надо упрощать. Полезнее будет.

Subscribe

  • О Нигерии в снегах

    Россия, безусловно, Нигерия в снегах, но она в снегах, да еще каких, и она Нигерия до морозных узоров на стеклах, потому что тот же Гугл, как,…

  • Бостон: самый европейский город в Америке, так ли это?

    Это мой большой ролик из серии «Интеллектуальных экскурсий», где сначала я показываю дорогу из Ньютона до Downtown Boston. Я объясняю свою цель:…

  • Страшная месть режима Путина

    У противостояния либерального сегмента общества и путинской власти, у которой, не смотря на все подтасовки и преувеличения, поддержка другой и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments