mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

Цена смерти

В Петербурге с разницей в день ушли из жизни два литератора с необычной судьбой – поэт Вася Филиппов и критик Виктор Топоров. Жизнь обоих была мучительной, но непохожей: один был – сама трепетность, другой – острая язва. Оба пытались переработать то, что получили от природы, оба, это бывает, были недовольны тем, что получили. И хотя Топоров (благодаря публицистической жилке и ставке на злободневность) сегодня, несомненно, известней, сравнить их будет, быть может, не бесполезно.
Где искать точку приложения сил, в каком пространстве себе реализовывать, что отвергать и кому симпатизировать? Здесь у Филиппова и Топорова пересечений почти нет, если не считать тонкого биографического слоя знакомых, общих для обоих. Но выбор судьбы они сделали, как ни странно (странно – потому что Топоров на 10 лет старше) примерно в одно и то же время, в конце 1970-х-начале 80-х. Филиппов открыл для себя пространство ленинградского андеграунда и нырнул в него с головой, как в сладкий омут, восхищенный и без сил влюбленный в то, что увидел. Топоров, видя перед глазами то же самое, с отвращением отвернулся, посчитав, что андеграунд – прибежище неудачников, и попытался сделать карьеру в литературе советской, официальной, на тот момент казавшейся непобедимой.
Для обоих этот выбор оказался знаковым и роковым: Топоров всю жизнь будет мстить тем, кто выбрал путь неофициальной литературы (вместе с ее, неофициальной литературы, поэтическими предпочтениями); Филиппов ее, эту литературу, воспоет так, как ее не воспевал никто. Топоров всю жизнь доказывал, что те, с кем он начинал в Доме пионеров в литературном клубе «Дерзание», сделали неправильный эстетический и бытийный выбор. Филиппов исследовал среду андеграунда, как Набоков своих бабочек, а Гомер Трою, ища и находя здесь своих героев и свои сюжеты.
Литературный рецепт Топорова, пожалуй, прост. Если блюдо постное и невкусное, можно его обильно поперчить, и проблема вкуса отпадет сама собой. Теперь блюдо будет просто сильно перченным. Топорова никогда не удовлетворяла роль переводчика, ему хотелось быть властителем дум, но над его опусами подсмеивались, им не хватало оригинальности, он добавил язвительности до упора и сменил жанр. Филиппов до такой степени растворился в андеграундной среде, что от восхищения потерял себя – обратно он так и не выплыл.
Кто оказался прав, спросите вы? Кому – как и кому - что. На сегодняшний день несомненный победитель Топоров: он долгие годы был в обидной тени, жалил и кусал всех, кто не оправдывал его выбор, но в последние год-полтора оказался невероятно востребованным. Путинскому режиму понадобился яркий и беспощадный публицист консервативно-фундаменталистского толка, и Топорова позвали в «Известия», где он требовал сажать тех, кто сравнивает Сталина и Гитлера, и вообще не любит родину, как ее надо любить.
Филиппов умер, практически не выходя последние годы из психушки, его лучшие тексты помечены датами четверть вековой давности, но для тех, кто понимает толк в стихах, несомненно, что Филиппов переживет наше время и будет еще долго изучаться славистами всех стран. Злободневная слава ему не грозит, зато читатель среди потомков более чем реален.
Subscribe

  • О Нигерии в снегах

    Россия, безусловно, Нигерия в снегах, но она в снегах, да еще каких, и она Нигерия до морозных узоров на стеклах, потому что тот же Гугл, как,…

  • Бостон: самый европейский город в Америке, так ли это?

    Это мой большой ролик из серии «Интеллектуальных экскурсий», где сначала я показываю дорогу из Ньютона до Downtown Boston. Я объясняю свою цель:…

  • Страшная месть режима Путина

    У противостояния либерального сегмента общества и путинской власти, у которой, не смотря на все подтасовки и преувеличения, поддержка другой и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments