mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В интернет-газете Kasparov.ru вышла статья

Не виноватая я, он сам

Одним из немногих (хотя и противоречивых) преимуществ гнетущей обстановки в России является спазматическая поляризация на своих и чужих (адекватных и нет, рациональных и эмоциональных, исторически осведомленных и неграмотных в правовом и прочем отношении), которая, при всех отрицательных последствиях происходящего, создает некоторое число популярных и приятных иллюзий. Мол, это деление имеет не только политический, но и моральный и, так сказать, прогностический аспект, как бы отделяет чистых от нечистых. И потому представляет собой основу для консолидации вменяемых сил. То есть постсоветский путинский мир дрожит от предчувствия распада, но в самый последний момент мы успели найти друг друга, прошли проверку на вшивость, и теперь наша общность является, по крайней мере, определенной гарантией будущего.
Как не обидно, боюсь разочаровать: не является гарантией, не прошли проверку (то есть, может, прошли одну, далеко не самую сложную, но их впереди - а главное, позади - так много, что мимолетное единство рассыпется почти мгновенно, только перед нашим виртуальным сообществом замаячат призраки реальной власти).
И дело не в том, что разница между виртуальным и реальным огромна, не в том, что интересы в большинстве случаев побеждают идеалы в отдельно взятой жизненной стратегии, а в том, что сама среда, которой мы принадлежим (и этой принадлежностью гордимся) - только кажется блестящей, а на самом деле порченая, больная, сохраняющая почти все иллюзии наших оппонентов, которые уверены (как, впрочем, и мы), что виноваты во всем другие, а мы всего лишь жертвы обстоятельств: догадал черт с умом и талантом родится в России.
А на самом деле никто в том, что произошло с Россией в новейшее время, не виноват больше, чем ее, России, интеллектуальный извод, числящий себя лишь невольным свидетелем чужого преступления. И дело, конечно, не в том, что мало ходим на митинги или редко поддерживаем политзеков - это наша очень даже факультативная обязанность. И не из-за этого страна в жопе. А в жопе она потому, что мы плохо справлялись со своей основной обязанностью: порождать смыслы и ценности, способствуя их убедительности и авторитетности в обществе. (Понятно, речь идет не о личностях, спектр которых (как и уровень таланта и ума) широк и разнообразен, а о суммарном итоге, о среде).
Потому что в нашей среде вообще нет ощущения обязанностей: мы ведь свободны, никому и ничего не должны (разве что семье). Мы просто профессионалы, гуманитарии, люди слова - пишем, изучаем, преподаем то, что знаем: литературу, театр, историю, кино, как это делают интеллектуалы во всем мире, как делали наши предшественники и учителя (советские, но без сомнения - славные). А то, что все вместе, вся наша гуманитарная деятельность не сложилась в систему понятных и авторитетных культурных и социальных норм, так это опять же не наша вина, а беда: так получилось, аудитория наша специфична, аудитория в широком, конечно, смысле, потому что ни к ученикам, ни к учителям, ни к самим себе претензий у нас нет.
А зря. И даже равняться с предшественниками (к которым свои претензии) нельзя: культуртрегерская задача в совке состояла чаще всего в том, чтобы сохранить и передать в условиях тотальной несвободы то, что могло потеряться при ликующем варварстве. И хотя идея сохранения и эстафеты тоже является далеко не совершенной культурной стратегией, но хотя бы отчасти извинительной в обстоятельствах несвободы. Но ведь наша среда, за небольшим исключением, это люди, профессионально состоявшиеся совершенно в другую эпоху, время куда большей свободы, а все равно, кроме как сохранять и передавать - других популярных трендов культуры не возникло.
А почему? Да потому что поиздержались за время ожидания хорошей жизни, изголодались, изтерпелись, и как только дорвались до несовкового существования, спущенного по мановению божественной руки буквально с неба, пусть и кремлевского, то сразу захотели жить, как у них в рутинных демократиях, только лучше, потому что в обнимку с любимой профессией и русским языком.
А о том, что если свобода досталась бесплатно, то за нее придется когда-нибудь заплатить, об этом не думали; а когда поняли, чем, собственно говоря, нас требуют расплатиться, то практически сразу согласились. Потому что мы получали гонорары за хорошее, корректное исполнение своей работы в виде создания культуры для информации и декора, при строгом соблюдении правила не лезть туда, куда лезть и так не хотелось. В то, что презрительно именовалось политикой и что являлось на самом деле нашей первейшей задачей - порождением смыслов и ценностей, адекватным переходу от тотально несвободной культуры к культуре, свободной ровно настолько, насколько это допускалось теми, кто задавал правила игры.
Но этого мало. Была еще одна фишка, к которой мы в той или иной степени все причастны - к работе на дядю, на богатого дядю. И не потому, что дядя ставил перед нами задачу осмысления социально нового, а потому что дядя был заинтересован в такой системе ценностей, которая бы подтверждала его права задавать нам правила социальной и культурной игры и не делать противное. А если и вел какое-то время собственную игру (открывал газету, журнал, издательство, галерею, чтобы оттенить номенклатурный характер своего состояния или в борьбе за власть с конкурентами), то и в эту игру мы покорно вписывались, потому что она пристойно оплачивалась.
И с этим наша среда (хотел написать: с удовольствием, но здесь, как и везде, кто как) согласилась. Она обслуживала интересы слоя и групп, захвативших власть и финансы, и обслуживала не потому, что безусловно верила в их правоту, а только потому, что у них были деньги.
В результате в стране была создана иллюзорная культурная и социальная атмосфера, в которой культура была орнаментом брутальных способов утверждения социального цинизма: кто выиграл, кто первым успел конвертировать свои номенклатурные преимущества в деньги и власть, тот и прав. Прав в том, что, продолжая быть номенклатурщиком, желает, чтобы обстановка вокруг него была в общих чертах повторением той, что обычно окружает успешных и умных людей в условиях рынка. И именно этим (за ничтожным исключением) занималась несколько десятилетий наша среда: создавала иллюзорную культурную жизнь, в которой жить реально было так же трудно и противоестественно, как жить на сцене, выдавая ее за реальность.
То, что в обществе развился цинизм, что резко упали нравственные нормы, что многие, не участвующие в дележе прибыли от номенклатурной конвертации, были сбиты с толку и разочарованы, виноваты, конечно, не только сами постсоветские нувориши, они сами не способны были конвертировать деньги в смыслы; зато наша среда своими собственными руками, своими способностями и знаниями обеспечивала устойчивость номенклатурного реванша и делала то, без чего король остался бы информационно и культурно голым.
Могло ли быть иначе? Не вчера и не про постсоветских интеллектуалов сказано:
"Интеллектуалы, вопреки их представлению о себе, составляют часть сферы власти. Будучи подвластными, они одновременно являются составной частью властвующих. Их власть состоит во владении культурно-информационным капиталом; они осуществляют ее посредством речи. Критическая интеллигенция имеет шанс реализовать свою функцию только в том случае, если интеллектуалы отдадут себе отчет в том, какую позицию они занимают в игре власти, т.е. построят политику на защите своей относительной автономии как обладателей культурного капитала".
Было ли это сделано, отдала ли себе отчет постсоветская интеллигенция в том, что играла с самого начала на стороне власти? Попыталась ли добиться относительной автономии и стремилась ли осмыслить ту культурную и социальную атмосферу, которую она не только создавала, но и навязывала, как единственно возможную, всему обществу? Нет. И это историческая ошибка, куда большая, чем ошибка тех, кто вынужден питаться культурными полуфабрикатами, потому что не имеет доступа к оригиналам.
Сегодня в запоздалом единстве, возникшем, будем честны, не только по причине невыносимости имперской риторики власти, но и ввиду ненужности для этой власти слишком дорогой работы создания туманов, редукции сложного и ширм (то есть нас), наша среда сплотилась, противостоит великодержавной истерии, но до сих пор не в состоянии оценить собственный вклад, собственную ответственность за произошедшее. А если так, если ощущение сопричастности не возникнет, не подвергнется деконструкции, значит, греющее душу единение рассыпется при первой утренней заре.
Делать свое дело, быть толковым профессионалом, работать на заказчика, заниматься архивированием и консервированием смыслов вместо генерации их - это то, что ожидает культурную среду России в самом лучшем варианте, при котором постноменклатурная власть (помечтаем) сломает себе шею в самый последний момент и позволит нашей среде и дальше заниматься тем, чем она в основном и занималась все постперестроечные (да и советские) годы - продуцировать иллюзию. Дядя, дядя найдется.

Оригинал статьи http://www.kasparov.org/material.php?id=543F759C35B15 и копия (на всякий случай)
http://mberg.net/ne%20_vinovataya_ya_on_sam
Subscribe

  • Огонь, дрова и дымоход

    Ненавидеть Путина и его режим легко. Ведь он огонь, беспощадно уничтожающий все на своем пути. А так как Путин (и режим его имени) движется в…

  • Поэма о дерматине (Кто тебя победил никто)

    Фильм Л. Аркус – как любое высказывание, претендующее на эпохальность, о тайной любви. Вроде как о людях, но и о том, что важнее людей и примет…

  • Секс как частный случай

    Хотя фейсбук продолжает спорить о Нобеле для главреда «Новой газеты», которого, несмотря на уважительное отношение к самой газете, далеко не весь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments