mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

В интернет-газете Kasparov.ru опубликована статья

Почему русские свободу не любят

Оригинал текста http://www.kasparov.ru/material.php?id=54CD55D7A1099

Нет более банального вопроса, почему Россия разминулась с демократией после перестройки? Причин так много и они столь хорошо известны, что большинство из них тасуются из статьи в статью: имперский синдром; лукавая политика властей, более заинтересованных в подданных, а не в гражданах; традиции раболепия, имеющие глубокие и исторические корни; пропаганда, твердящая о незаменимости тех, кто власть уже получил и сначала противостоял реваншизму коммунистов, а потом хищному Западу; иллюзорность многих социальных постперестроечных изменений, направленная на закрепление выигрыша тех, кто оказался у кормушки в первом ряду.

Можно перечислять дальше, но и в этом случае остается несколько неловких моментов, которые все перечисленное или подразумеваемое не избавляют от признаков концептуальной неточности. Я бы назвал эту неловкость - бесперспективностью развития приведенных аргументов. Кто бы ни был в результате признан главным виновником – общество, народ, неспособный признать прелести демократии. Или власть, не готовая отказаться от своей хищной и корыстной природы, все упреки здесь - бессмысленны: ни волки, ни овцы не виноваты в том, что они таковы, каковы есть. То есть виноваты, конечно, если результатом является Крымнаш и обоготворение склонной к вранью посредственности. Но круто спрашивать с вора или лоха - малопродуктивно, хотя бы потому, что смысл вопроса эти адресаты, скорее всего, не поймут. Язык другой.

Есть и ряд противоречий, которые только усложняют поставленный вопрос: да власть дурила людям голову, а общество в его большинстве оказалось незрелым и неспособным понять свои собственные интересы. Все так, кабы не было нескольких лет конца 80-х-начала 90-х, когда демократические ожидания были столь же велики, как и политическая активность. Пусть в этих ожиданиях было много от традиционного русского моления о чуде, МММ от демократии, синдрома Емели на печи, ждущего скатерти самобранки от рынка и повторения сказочного эффекта волшебных западных институций, с самого начала имевших у нас структуру потемкинских деревень. Но так или иначе, либеральная риторика в первые годы перелома не вызывала изжоги, как стала вызывать уже в середине 90-х. И, значит, у разочарования в демократических иллюзиях были и другие, помимо названных, причины.

Если говорить попросту, то у общества, прежде всего той ее части, которая меньше других приобрела в результате перестроечных изменений, возникло стойкое и, надо сказать, оправданное убеждение, что его (их) обманули. И их действительно обманули - и материально, и идейно. Обманули сознательно и бессознательно (разные обманщики вели разную игру, и наличие среди них обманутых нельзя исключать). А обманщиками оказались те, кому общество в виде столь массовых в России социальных низов верило все первые годы перестройки, а потом верить перестало и не верит до сих пор.

И если частью обманщиков были представители разнокалиберной новорусской власти, и об этом говорится открыто и подчас с удовольствием, то о втором виде выгодополучателей говорится смутно, если говорится вообще. И понятно почему, ибо эту часть составили главные радетели либерализма, демократических изменений. Сегодня, кстати говоря, сами страдающие от великодержавного и имперского уклона власти и общества. Как следствие двадцатилетней тошноты от высоких слов о народном самоуправлении и ценностях свободы. Слов, которые они слышали от тех, кто более других - в глазах потенциального электората - ответственен за обман общества в его лучших чувствах: от российской и, прежде всего, постсоветской интеллигенции.

Да, эта самая интеллигенция не смогла в массовом порядке проникнуть во власть (хотя и проникла на вторые роли). Но в первых рядах она была тогда, когда людей обманывали в самом начале пути, и смысл обмана, его формы придумывали не бывшие вторые секретари райкомов и обкомов, а наши с вами коллеги-интеллектуалы, расписывающие красивые ширмы про демократическое будущее, пока добравшиеся до кормушки быстро делили пирог приватизации.

А интеллигенция стояла на шухере, плела отвлекающие маневры, справедливо надеясь, что с ними за базар прикрытия расплатятся. Не так грубо, конечно, но близко к телу, тем более что с ними, в основном, щедро расплатились. И это, конечно, не сразу, и не с той степенью отчетливости, с какой это может быть понято сегодня, стало очевидно тем, кого нагрели на лучших чувствах и одновременно ограбили под трубные мантры про вездесущий рынок, радости свободы, либеральные институты. Все это оказалось враньем, но не простым, а корыстным. Расслоение на бедных и богатых произошло за пару-тройку лет, и на высокие слова уже ничего и никого нельзя было купить, потому что вера в эти слова равнялась нулю.

Да, когда основная часть приватизации была завершена, лишь немногие из либеральных советников, расписывавших ширму прикрытия, оказались в высшей лиге самых крупных собственников, большинству было предложено заниматься своим профессиональным делом обслуживания культурных интересов заказчиков, но за хорошие бабки, очень часто превышающие гонорары их коллег в цивилизованных обществах. И это правильно понималось, как расплата за программу идеологического и культурного прикрытия.

И здесь уже участвовали почти все (или, скажем, аккуратнее – многие), кому, надо сказать, быстро понравилось быть обеспеченным средним классом, чья профессиональная работа - музыкальных и кино- критиков, политологов и кураторов выставок, искусствоведов и журналистов - была проплачена, как часть работы по созданию орнамента респектабельной видимости бандитского русского капитализма с номенклатурной сердцевиной. Все оставшиеся иллюзии рассеял 93-й, потом 96-й, когда Ельцин первым применил прием, ставший фирменным у Путина: использовать замешательство в обществе для укрепления своей власти, дезориентации и ослабления все более продажного и циничного общества.

И с тех пор ничего не изменилось, кроме нарастающего социального расслоения. Не утруждая себя чувством социальной ответственности (или понимания своей неблаговидной роли в обмане и ограблении страны), постсоветская интеллигенция была озабочена только одним - необходимостью выжить, вынырнуть на поверхность, не потеряться при переделе крупной (туда ход был практически сразу закрыт) и мелкой государственной собственности.

По пальцам можно пересчитать тех донкихотов, которые не участвовали (или не смогли участвовать) в дележе постперестроечного пирога, хотя куда больше примеров постыдной сговорчивости. Скажем, писатели, актеры, режиссеры за поддержку якобы демократической и либеральной власти (которая, конечно, была не демократической, не либеральной) получили в откуп особняки, содержащие их журналы, издательства, театры, студии, сдавали в дорожающую субаренду лакомые площади, подкармливали еще более мелких и правильных рыбок.

В принципе это ничем не отличалось от дележки мафиозного пирога, да и было мафиозной по существу экономикой. И не только на очень близких подступах к кормушке. А так как делали это всё люди, проповедующие либеральные и демократические ценности, их авторитет (в глазах не допущенных до дележа) стал чрезвычайно низким, постоянно падающим, вместе с рейтингом самой либерально-демократической риторики.

Если вы поняли меня таким образом, что я перекладываю ответственность на далекую постсоветскую (то есть бывшую советскую) интеллигенцию и вывожу из-под удара интеллигенцию совсем даже не советскую, а вполне даже нашу, отчасти антисоветскую, отчасти нонконформистскую (в старых еще советских системах обозначения), то это, конечно, не так. И эта часть интеллигенции (об исключениях все знают) посчитала возможным дорваться до сытной, беззаботной жизни в обмен на очень несложные правила: не заниматься реальной политикой, а лишь ее прикрытием, ввиду опасения, что слишком большая резкость фотографии может помешать главному делу жизни лучших людей страны. Чем угодно заниматься, главное, чтобы у занятий отсутствовало измерение под названием социальная ответственность. Искусство для искусства, песни о главном, башня из того, что называлось слоновой костью, куда лучше.

И как еще могла отреагировать социально ущербная (традиционно завистливая и обделенная) часть общества, когда видела все эти десятки лет сытое блаженство незаслуженного благоденствия со словами о пользе либерализма и демократии на устах. Не возненавидеть либерально-демократическую мантру было столь же сложно, как вычесть из смысла идеологических построений личную заинтересованность ораторов (что само по себе присутствует всегда, но вопрос о пропорциях остается). Российские социальные низы посчитали пропорцию оскорбительной и воровской, и вместо того, чтобы возненавидеть человеческую природу, возненавидели либералов и демократов, ставших с тех пор синонимом политического воровства по преимуществу. То есть возненавидели не грабеж, а песню, под которую их грабили.

Я не настаиваю, что изображенная мною картина гибели и сдачи постсоветской интеллигенции была в точности такой, - не обязательно, но я прекрасно помню, как болезненно интеллектуальная элита реагировала на попытки протащить просто политику в любые сочинения по русской культуре: будь это рецензия на фильм или книгу, каталог выставки - не формат! И возмущение, когда интеллигенция оказывалась не только субъектом культурных и образовательных процессов, но и объектом критики ввиду немного нелепой, но вполне обеспеченной постперестроечной жизни.

Социальным низам осталась только горькое рассуждение о собственной неготовности, наивности, неконкурентоспособности, отстойности. Интеллигенция, вероятно, рассчитывала, что претензии социальных низов будут замкнуты на власть, или вообще в паре с властью работала чуть-чуть бездумно, на эмоциях. Но власть, не лишенная хитроумности, переключила все претензии социальных низов на умников, говорунов, очкариков, интеллигентов, на их базар по поводу свободы и народовластия, придав им статус ложной завесы и объекта ненависти.

Так у нас принято ненавидеть нацизм под звуки «Ленинградской симфонии» Шостаковича, петь "Катюшу" и "Жди меня", вспоминая о войне, так и обман приватизации связан со словами о благотворности либерализма и демократии.

Те, кто скажут, что я преувеличиваю, будут правы. Не все, лишь подавляющее большинство столичной интеллигенции (и избранное – провинциальной) стало жить буржуазно-обеспеченной жизнью после перестройки. Далеко не все из них сознательно исполняли роль интеллектуальной ширмы и обслуги. Лишь наиболее видные прорабы перестройки из либерального извода получили пожизненную ренту за свои услуги по обеспечению операции прикрытия в приватизации всего, что можно было приватизировать.

И, понятное дело, если бы в результате возник (по Соросу) не бандитский капитализм, а капитализм с человеческим лицом, как в некоторых странах (не всех) народной демократии из числа коллег по социалистическому лагерю, устойчивого отвращения к либеральной риторике не возникло бы. Не возникла бы любовь к криво усмехающемуся подполковнику КГБ. Не реанимировался бы имперско-державный мобилизационный стиль. Не родился бы выкидыш в канаве по кличке Крымнаш. И не покатилась бы разочарованная и обманутая страна по наклонной плоскости вранья и потакания вранью. И не искали бы мы причины произошедшего, перетряхивая слова и судьбы двадцатилетней давности, как шубы после сезонной ссылки в чемодане, в попытке понять причину, по которой все пошло так, как пошло.

Но раз так получилось, то осмысленнее задавать вопросы спикерам, которые в состоянии их понять. А из всех частей российского общества лучше всего понимала и понимает, что происходит, именно его интеллектуальная часть: с нее, как говорится, и спрос.
Subscribe

  • Гагарин - Белка и Стрелка

    Борхес утверждал, что самые простые вещи это те, что открываются в последнюю очередь. Полёт Гагарина к ним не относится. То, что это событие, по…

  • За что украинцы ненавидят русских

    Угрожающее скопление русских войск на украинской границе обострило чувства и выявило ряд неочевидных свойств. Понятно, почему угроза войной –…

  • Триединство волка, козы и капусты

    Александр Морозов – проницательный наблюдатель постсоветской действительности, иногда, возможно, от природного добродушия пишет вещи, кажущиеся…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments