mikhail_berg (mikhail_berg) wrote,
mikhail_berg
mikhail_berg

На интернет-сайте Kasparov.ru опубликована статья

Русская Родина vs. Родина американская

Вообще-то мне нравится новое русское кино, которое еще зовут фестивальным, авторским, артхаусом. Это не единичный фильм, не одинокий Левиафан, не парочка умных режиссеров-хипстеров - это последовательная лексика киновысказывания, характерная для десятков фильмов и десятков авторов. Да, у этого кино есть особенности - оно уксусно-горькое, мрачное, не конвенциональное, отвращает широкого зрителя постоянно плохим настроением, а прокат невозможностью это плохое настроение продать. Но оно не похоже на других необщим выражением запаха родины, и я за ним внимательно слежу.
Все эти слова нужны только для того, чтобы избавить читателя от подозрения, что я отношусь к русскому кино с высокомерным небрежением и собираюсь огульно его отрицать. Нет, хотя я буду говорить о редком, радостном, почти чудесном попадании в десятку автора русской версии американской и израильской "Родины", которая стала удивительным по своей точности сопоставлением России и Америки.
То есть мы, наблюдатели и аналитики, люди из толпы плюс целая куча пропагандистов с путинского телевидения постоянно сопоставляем Россию и Америку, а получается, в основном, неубедительно. А вот режиссер русской Родины создал механизм, позволяющий находить отличия двух стран в каждом кадре, каждом приеме, каждом вздохе героя или гриме героини, во всем многосерийном высказывании, которое и являет собой утверждение Россия не Америка. Точка.
Я, конечно, прочитал несколько остроумных рецензий на творение Лунгина; и хотя посмеялся вместе с их авторами, покачал сочувственно головой, но по большому счету хочу сказать, что они не так поняли замысел режиссера, хотя, порой, и близки к его пониманию. Хулители Лунгина с легкостью, казалось бы, доказывают, что русская Родина настолько хуже Родины американской, что бессмысленно анализировать детали, настолько все очевидно: как в каждом мгновении двух шоу (так в Америке называют сериал), так и при сравнении по существу.
Я не буду подробно говорить о той микрореволюции в кинематографе, которую произвели эти шоу в последнее десятилетие, придав массовому кинематографу совершенно новое качественное измерение. Кратко говоря, американские создатели сериала чрезвычайно подняли планку кинематографического продукта и адресата его - зрителя, поверив, что этот зритель сможет принять и оценить более сложную модель жизни, чем эти же шоу ему представляли раньше. Понятно, что сериалы остаются, безусловно, массовой культурой, но ее взлет за счет присоединения приемов и уровней сложности авторского кино (вместе с актерской игрой, режиссерскими решениями и прочими профессиональными приколами) перевели эти сериалы на иной уровень восприятия и функционирования.
В этом смысле американская Родина - один из десятков удачных сериалов последнего десятилетия, не больше. Некоторые его смотрели за счет пристрастного отношения к актрисе Клэр Дэйнс, играющей Кэрри Мэтисон с биполярным расстройством и играющей так, что за ней занятно наблюдать, даже если в кадре ничего не происходит. Скажем, героиня слушает сообщение сестры о смерти отца в момент принципиального поворота сюжета. И мы видим только лицо актрисы, режиссер дает ей минуту или две, а мог бы дать и десять - эта актриса массового шоу играет так, что зритель, увлеченный, казалось бы, авантюрным сюжетом, может позволить это режиссеру, сокрушаясь, что зрелище не длится еще дольше. В некотором смысле эта героиня и есть - родина, Америка, ее мамочка или, напротив, беспутная дочь, а может, сестра ее – жизнь с постоянно перекошенной и реагирующей на разные вызовы физиономией.
Понятно, почему русского режиссера привлекло это шоу: главная черта американской родины здесь – подозрительность. Родина не верит никому, особенно побывавшему в плену герою. И здесь русская родина совпадает с американской на все сто, но как репрезентировать подозрение по-русски, сделать его убедительным и сюжетообразующим, вот где оказалась одесская разница.
Русская Родина - это постоянно и сильно накрашенная российская актриса, которая в состоянии сыграть только одно: представление о каноне сексуальности поздней путинской эпохи. Густо, как у бляди с московского вокзала, накрашенные глаза, в тени которых пропадает лицо. Так героинь, похожих на кукол, играли плохие актрисы в Голливуде несколько поколений назад. А раз лицо в тени, то там же и все настройки мимики. То есть реакции есть, то какие- то подстриженные маникюрными ножницами.
Актриса незамысловато играет красивую женщину. И ее простые, узнаваемые рефлексы, не вызывают никаких особенных чувств за исключением чувства неудобства и неправильного ощущения, что актриса почти безнадежна и сыграть ничего больше не в состоянии.
Это глубоко неверное ощущение. Она играет (и не только по сценарию) то, что и указано режиссером: нашу родину, такую, какой ее видит обыватель - вроде никакой и при этом густо накрашенной. Подозрительной и нервной. Самовлюбленной и изображающей биполярное расстройство, то есть невменяемость, в которую никто, в том числе она сама не верит. Спасительницу и вдохновительницу такой родины, которую когда-то показывали на выставке ВДНХ, а сейчас не только уменьшившуюся в размерах, но и потерявшую какую бы то ни было убедительность: родина сказочных советских гномов, оборванцев-эльфов или цирковых карликов в костюмах Кальдерона.
Те, кто корят Лунгина, что снял, мол, плохое кино, возможно, удивятся, услышав, что плохое кино он, скорее всего, и хотел снять. Так как задачей Лунгина было как раз окончательное и бесповоротное сравнение Америки и России без возможности это сравнение опровергнуть и отменить (настолько оно красноречиво). И это не дешевая конъюнктура, а напротив, что-то вроде подвига Карбышева, Маресьева и Зои Космодемьянской в одном стакане.
Кто-то, конечно, обратит внимание на перекличку Родины по Лунгину и советского сериала «Следствие ведут знатоки». Лунгину также захотелось погрузить своих героев в безжизненное, безвоздушное пространство, в котором ни задний план, ни случайный прохожий, ни ветка на дереве, ни интерьеры не противоречат замыслу снять настолько откровенно никакое кино про русскую родину, чтобы вопрос сравнения Америки и России был с того момента закрыт.
Это не означает, что все актеры играют также отстранено, как персонифицирующая родину Путина Анна, это не входило в замыслы режиссера. Люди на родине разные, только родина у них одна. Поэтому, чем дальше от центра замысла, от болевой точки конфликта, тем актерам дозволяется больше. А ряд периферийных персонажей - жена-вдова героя, или юная жена-шпионка (дочь дипломата) играют вполне кондиционно, и глаза им гримеры не намазали густо, как ворота дегтем, если невеста потеряла невинность раньше свадьбы. Играют, потому как ржавчина заднего крыла на скорость не влияет. Поэтому и их актерские успехи не меняют того месседжа, который мы получаем от мужественного режиссера русской Родины - русская родина безнадежна, у нее нет никаких шансов остаться живой, она была мертва по прибытию, она есть кинематографическое убожество, которое очень точно соответствует тому остатку, которой остается после сравнения американской Родины и Родины русской - мелкая лужа, в которой плавает мятая бумажка.
Как удается режиссеру добиться столь сложной (если вообще достижимой) задачи? Я думаю, Лунгин не сразу встал на жертвенный путь разоблачения самого сакрального для русской души объекта. Можно предположить, что в ряде последовательных шагов он двигался к своей цели, отталкиваясь от серьезной кинематографической идеи. Снять кино отчетливо старомодное, принципиально советское. Вынести за скобки всю историю постсоветского кинематографа, забыть все достижения, поставив перед собой трудную минималистскую задачу - снимать так, будто никакой истории кино, кроме «Следствия ведут знатоки» с его бессмертным «кое-кто у нас порой честно жить не хочет», нет. Вполне возможно, он не сразу понял, что готов к большому поступку. И просто решил снимать русскую Родину без каких-либо выкрутасов, ухищрений: серо, недостоверно, условно, как делали плохие советские режиссеры до 1985 года.
Но замысел зрел, идея подвига овладевала душой Лунгина, и место серо-недостоверного советского телефильма, снятого в удивительно точных декорациях неземной красоты нашей родины, заняла идея революционно плохого кино, как единственной верной репрезентации состояния нашей страны: состояния анабиоза.
Александр Матросов от советского кинематографа, серной спичкой проживший короткую жизнь в кино и только для одной, но убийственной идеи. На нее, будем справедливы, способен только тайный нацпредатель, купленный Госдепом представитель пятой колонны, западник и русофоб - экранизировать такую русскую родину, чтобы никому мало не показалось; чтобы она вызывала у зрителя законное чувство гордости своим чувством отвращения перед этим чудом убожества и искусственности. Вне истории, конкретных событий и вообще конкретики как идеи, апофеоз беспочвенности и неточности, вы такой видите свою страну? Тогда не забудьте сказать спасибо Лунгину: он таким показал нашу родину, и на вечном киносуде это ему зачтется.

Subscribe

  • Кремлевский папа Карло

    Как бы ни был отвратителен Путин и его режим, с него спрашивать, что с трупа анализы. Путин не столько фигура, сколько потенциальная возможность -…

  • Жизнь после исторической смерти

    У превращения России в репрессивное государство с ускоренной перемоткой есть, хотя это может показаться странным, одна позитивная сторона. Чем…

  • Гагарин - Белка и Стрелка

    Борхес утверждал, что самые простые вещи это те, что открываются в последнюю очередь. Полёт Гагарина к ним не относится. То, что это событие, по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments