?

Log in

No account? Create an account
entries friends calendar profile Михаил Берг Previous Previous Next Next
mikhail_berg



Вчера снимал на бостонском гей-параде и уже который раз заметил, как лицо занавешивается улыбкой в преддверии снимка. Казалось бы, понятно. Улыбка - реверанс, знак вежливости и уважения, сигнализирующий о вхождении в роль, которая защищена церемониалом. Запрос о перемирии. Но не только. Я давно хотел написать, что улыбка (и смех) совсем не симптом радости и счастья. Тогда бы она нам не нравилась с такой легкостью. Нам проще сочувствовать горю, чем разделять чужую радость. Улыбка сигнализирует о смущении и неловкости. Насмешка над собой и признание своей слабости. И если расшифровывать улыбку именно так, то становится понятнее, почему мы с удовольствием воспринимаем чужую улыбку. Во всех культурах преодоление гордости и самомнения (а что противостоит самомнению, как ни смущение и неуверенность) почитается правильным.
Да, в улыбке может быть порция радости, но - от преодоления гордыни. Радуешься самоумалению. И отдыхаешь от позы, принимая другую. И, конечно, защищенность, потому улыбающийся прячется за улыбку как собака, что переворачивается на спину перед более сильным соперником и показывает незащищённый живот в качестве просьбы о пощаде. Лучшая защита, придуманная культурой общения. И этот тот случай, когда сексуальная ориентация, социальное положение, политические взгляды, национальность и конфессия почти не имеют значения. Смущённая улыбка - это универсальный пароль, обеспечивающий ту презумпцию доброжелательности, на которую способен ее адресат. Да, есть улыбка высокомерия и презрения, издевательская и наглая, но даже в этом случае можно заметить, что наглость, высокомерие и насмешка - это контрабанда, которая въезжает на загривке смущения в рай.
Потому русским улыбка даётся подчас с таким трудом, когда ты изображаешь статую Командора в бане, не до смеха.
http://mberg.net/rasplitsya_v_ulibke/
Leave a comment
Каждый раз, когда государство и его пристяжные дают повод громко их ненавидеть, мы сталкиваемся с трафаретом. Ненависть бьется, как в тесной печурке Лазо, и не находит выхода. Ощущающий ее очень быстро понимает, что в социокультурном измерении его жизни для ненависти нет выхода. У ненависти к власти и русскому государству нет путей доставки, не проложены рельсы, нет институционального применения, в нашем социуме для ненависти нужна специальная аудитория, оркестр и дирижёр, а они все получают зарплату на службе государства, которое только за собой оставляет право на ненависть и насилие и держится за эти прерогативы с помощью узорной уздечки культуры.
Потому негодование от темперированной беззастенчивой несправедливости (а это наиболее распространённый вид ненависти) буквально на глазах гаснет в нашей душе, так как без пространства для формализации у этого психологического состояния жизнь коротка, как у мотылька. Но этого мало, негодование, только зародившись, начинает ощущать давление и активное вытеснение его со стороны культурных стереотипов, главным из которых является разрешенный вариант истолкования христианских правил, приспособленных для того, чтобы насилие и ненависть могли распространяться исключительно по доверенности государства. А без этой доверенности опознаются как ошибочные, эмоционально перегруженные, некорректные. И нос мгновенно упирается в шлагбаум с повешенным от предусмотрительных властей объявлением: ненависть - саморазрушительна, только бобро победит зло.
Двухходовая комбинация от социальных и культурных инстанций - и пережитый припадок негодования уходит в песок, наподобие прерванного полового акта. Не мылься - мыться не будешь.
То, что эта ситуация с обузданием ненависти и протеста против бесчинства власти рукотворна, демонстрирует хотя бы сравнение с куда более легитимным процессом формализации ненависти в других социокультурных пространствах, в том числе с христианской (но не православной) подоплёкой. Пространство для выражения социального негодования предоставляет там выход для ненависти в виде протестов и других вполне институализированных способов канализации групповой ненависти. И для частной, в свой черед. Возможность застрелить нарушившего пределы твоего личного пространства - важная потенциальная возможность для формализации негодования. И христианская система правил позволяет это делать, перелицовывая архаическое чувство мести в чувство справедливости. Переименование расколдовывает возможность использования ненависти по назначению. А разработанная социальная институциональность позволяет социальному негодованию жить долго, перспективно перераспределяя акценты в рамках демонстраций, забастовок, выборов и других приёмов долговременного хранения и применения ненависти по назначению.

Читать далее http://mberg.net/russkoe_bobro_pobezdaushee_zlo/
Leave a comment
Обсуждение скандала в «Коммерсанте» двумя бывшими его главными редакторами, предпочитавшими, понятное дело, говорить больше о себе, позволило мне вспомнить, как я тоже первый раз получил премию «Коммерсанта». Тоже – потому, что уволенные журналисты сначала получили такую же премию, а потом были выведены за штат. Было это более четверти века назад и имело трагикомическую, если не анекдотическую подоплёку.
В ту осень у меня гостили друзья из Германии, мы крепко выпили за ужином, устали от бурного обмена словами и разбрелись по комнатам, и тут раздается звонок от «Коммерсанта», и мне заказывают к утру статью на смерть Лотмана. Гостившую у нас пару мы разместили в большой комнате с библиотекой, они уже выключили свет, будить их было неловко. Интернета, по сути, ещё не было, уточнить что-либо было невозможно, голова после литры выпитой плавно покачивалась на волне моей памяти, поэтому писал я, как говорится, между строк, а утром отвёз текст (или дискету, уже не помню) кому-то из питерской редакции.
Я начал сотрудничать с «Коммерсантом» по той же примерно причине, что и другие: только новые газеты и журналы могли платить, и интеллектуалы, потерявшие возможность кормить семью на университетскую зарплату, пошли в журналисты, что журналистике пошло на пользу. Я, правда, заходил с другого конца, у меня не было никакой тёплой позиции в университете или Союзе писателей, я был представителем недавнего андеграунда, издававшим тогда некоммерческий журнал и искавшим возможность, где заработать.
И мне определенное время нравилось публиковаться в «Коммерсанте», разочарование пришло позднее, а получило формализацию уже в Америке, когда я стал регулярно читать американские и английские газеты, и понял, что «Коммерсант» совсем не похож на них, хотя позиционировал себя именно, как единственное русское издание, продолжающее традицию мировой журналистики.

Читать далее http://mberg.net/predvaritelniy_nekrolog/
Leave a comment

Ценность эстетических пристрастий в том, что они как бы неоспоримы. Мне не нравится, говорим мы, и оспорить это непросто. Это как ребёнок с едой, когда он даёт бой родителям, напирая на свой вкус. Попробуй возрази: ведь он не говорит, что это плохо, просто не нравится.

Зато какой простор для того, чтобы дистанцироваться от всего, что претит, что унижает, что не возвышает, пусть и по разным причинам. Мне не нравится, я не смотрел ни одной серии, меня от этого тошнит: и сразу выстраивается диспозиция: с одной стороны рабы массовых предпочтений, с другой - я (и немногие рядом, чей вкус не массовый, но штучный).

Однако по отношению к феномену популярности доступно не только дихотомия: нравится - не нравится, хорошо - плохо, глупо - умно. Куда занимательнее другое: а почему та же «Игра престолов» (или любое другое явление попкультуры) столь популярно? О каких предпочтениях и тенденциях современного общества это свидетельствует? В чем причина успеха, которого желают достичь и другие конкуренты на сцене массового искусства, но не у всех выходит?

Read more...Collapse )
Leave a comment
Ходорковский обращается к русской интеллигенции, как кот Леопольд, с призывом жить дружно. Возьмёмся за руки, друзья, давайте дружить против Путина коварного, чтоб не пропасть. На первый взгляд, это наивность. Олигарх-сиделец не понимает, что по мере того, как путинский режим будет шататься, число ссор между его потенциальными оппонентами будет нарастать. Сами эти ссоры и есть наиболее точный симптом потери былого равновесия путинской паховой грыжи на веревочке. И среди этих воображаемых друзей Окуджавы ни одна возможность размежевания пропущена не будет.
Почему? Потому что спорят и ссорятся ни на жизнь, а на смерть не из-за журналистской репутации Доренко или из-за затруднительности выбора между навальнинской Соболь и народофронтовой Нютой с апострофом в виде Митрохина. Это лишь повод, упустить который нельзя.
Потому что это реальная возможность защитить не телекиллера или благотворителя на господдержке, а себя. Только о себе думают те, кто ломают копья и рвут давние приятельские связи, не умея услышать мудрого Ходора, призывающего к единению.
Потому что в том времени, о котором все думают, не будет никакой коллективной ответственности, каждый будет отвечать за себя. И как только земля в очередной раз качнется под ногами у путинского колосса на глиняных ногах, как тут же возникает необходимость подготовить себя и свою репутацию к великому перелому, к великой постпутинской чистке, когда каждый сам будет оправдываться за то, что делал при Пупкине.
Понятны мотивы тех, кто делает вид, что защищает Доренко и Федермессер, они используют их как воображаемую линию горизонта: те, кто ещё здесь, и те, кто уже там. И они стелят соломку в несколько слоёв, чтобы проговорить начерно шёпотом то, что будут талдычить потом: что не власти преступной служили по малодушию и корыстолюбию, а делали свои малые (но великие) дела по помощи людям, которые ценнее любых революций и потрясений.
И, понятное дело, впадают в ужас от тех жестоких упреков, которые приходится выслушивать по поводу той же Нюты, как раньше той же Лизы или той же очаровательной Чулпан. Ибо если этих святых на почве государственной благотворительности мешают с последним говном, то что будет с нами, простыми гуманитариями на службе обстоятельств.
Похожая мотивация и у тех, кто Нюту, Нюру и Лизу выводят на чистую воду, доказывая с картами в руках их стыдливо камуфлируемый конформизм. Это тот же повод использовать воображаемую линию горизонта, дабы доказать себе, другим и будущему, что они оппозиционеры с первого съезда РСДРП в городе Минске, что они всю путинскую эпоху с кинжалом в зубах ждали звука пионерского горна, дабы пойти в атаку на Кремль, что их непримиримость и максимализм - просто такая черта характера: не терпим соглашательства, так как такими были всегда и везде.
Но и их металл в голосе потому, как им тоже есть что облагораживать, высветлять и оттенять. Потому что они тоже боятся вопросов: а что вы, собственно говоря, делали до октября семнадцатого? А не зарабатывали ли вы копеечку на взаимовыгодной дружбе с тем или иным олигархом, а нет ли вот в этом архиве бумажки, которая подтвердит ваше далекое от идеального поведение в незапамятные времена первоначального накопления капиталов и залоговых аукционов? Может, и вы занимались информационной поддержкой бенефициаров приватизации, и дабы это спрятать под сукно, сейчас обнажаете кинжал непримиримой пунктуальности в мелочах? Или просто делите портфели временного правительства Керенского в Мытищах?
Понимает ли это собиратель оппозиционных земель русских Ходор, мудрый и могучий, что ты гонишь стаи тучей, или нет? Конечно, можно предположить, как мы это сделали пару абзацев назад, что он наивен и не понимает, что уже сегодня вся оппозиционная рать играет за себя, причём с прищуром на будущее? А ведь у нас есть возможность отказать ему в наивности и предположить, что и ему совсем не по нраву категоричность и непримиримость к пробелам в репутации. Потому что и ему ничто человеческое не чуждо, а раз так, то даже столь огромной туче не хочется, чтобы ее почем зря тыкали разными громоотводами, проверяя на вшивость.
Так что Доренко может спать спокойно, его репутация никого особенно не волнует, он используется как дуэльный барьер, позволяющий отделить своё добро от зла конформизма уже сейчас, пока революционный караул не устал окончательно и не пришла пора держать ответ за то, что кормил семью, батрача на кремлёвского горца.
Так что эти ссоры в родной нашей среде - возможно, самое лучшее, что есть сегодня: это доказательство от противного, что качается, качается стул под свинцовой кремлевской жопой. И пусть сама она ещё не слышит запах паленого (а она слышит, верхним чутьём чует), но море оппозиции волнуется не случайно. Море волнуется - раз, море волнуется - два. И скоро пойдут искать того, кто не спрятался.
1 comment or Leave a comment
Если посмотреть на новенького на происходящее в России, то может показаться, что здесь зло с добром битву ведет, а что такое добро и зло - и без очков понятно. Захватила некая корпорация власть и с помощью демагогии заставляет поддерживать себя политически наивных и плохо образованных, в то время как пристойно образованные по мере сил противостоят альянсу демагогии и невинности, но поделать ничего не могут, ибо в традиционном меньшинстве, только ждать.
Эта животворящая схема настолько популярна, обе команды ею вполне, кажется, довольны, разве что в объяснении происходящего по вполне естественным причинам предпочитают силами света именовать себя, а тьмой – оппонента. Но если вы не окончательный фрэшмен, то вам трудно не разглядеть некоторое противоречие, а именно: достаточно частое проявление неожиданного на первый взгляд феномена, когда тот или иной член команды света, приходящего с Запада, на словах запальчиво против тьмы во всех ее проявлениях (и уж точно, против перегибов тьмы на местах), а на деле имеет от тьмы вполне отчетливый и постоянный бонус. То есть против тьмы как бы азартно борется, но тьма вполне себе снисходительно на его борьбу взирает, как на маленького, как будто это не борьба против шерсти, а вполне себе поглаживание по загривку и за ушком.
Более того, не менее экстравагантен и распространен вариант, когда непреклонный оппозиционер, воин света, просто находится на содержании корпорации тьмы, получает от нее зарплату, реальную, в денежных тугриках тьмы, или символическую, в виде грантов на поддержку деятельности или в орденах или иных видах поощрения. И часто не от себя, дабы совсем не дискредитировать агента света, а от попутчиков по музе, по судьбе, от родственных олигархов по совместной приватизации или светосильных залоговых аукционов, которые окончательно отодвинули от рождественского пирога конкурирующую партию предыдущей эпохи построения светлого будущего.
Читать далее http://mberg.net/horosho_sidim/
Leave a comment

Поговорим о пороках русского ума. Или о его своеобразии. Потому что мы все постоянно видим, слышим, читаем, говорим с умными русскими людьми, и этот ум, как нам, возможно, кажется, ничем не отличается от других. Но он отличается, хотя и похож на что-то, как все похоже вокруг нас.

Но начнём с очевидного. Например, с достижений русского ума в науке: мы все учились и знали замечательных русских учёных, и некоторые из них стали всемирно известными, основоположниками направлений в лингвистике, литературоведении, физике, физиологии, химии. Да, русских нобелевских лауреатов, конечно, меньше, чем немцев или американцев, но русский ум вполне достойно представлен в науке, особенно, в теории, там, где не нужно специального оборудования, потому что как только появляется потребность в новых приборах, там мы далеко не впереди планеты всей, по крайней мере, после 1960-х.

Read more...Collapse )
Leave a comment

Так как я в путешествии, то вот — путевой очерк. Один из русских, с которым я поговорил на днях, оказалось, учился в одной школе с Путиным, только на несколько лет позже. Приехав пару лет назад в СПб, он пошёл в школу после долго отсутствия и обнаружил, что она производит впечатление недостроенного замка бандита из 90-х, роскошного отчасти, но запущенного, точно руины, так как раскатавшего губу заказчика невзначай застрелили на стрелке. Какие-то части были просто богатыми, типа классные доски: прозрачные и предназначенные для писания фломастерами, а не мелом. А какие-то точно такими же убогими как 50 лет назад, да и сама учительница химии моя, несмотря на возраст, мыла пол тряпкой, отжимая ее со вздохом в ведро. Разговорились, прозвучал вопрос о соотношении богатства и бедности в школьном убранстве, и учительница рассказала, что сразу после прихода Путина в Кремль на школу посыпался золотой дождь, тогда же привезли заморские классные доски и другое. Жизнь, казалось, удалась. В школу зачастили журналисты, и простодушные учителя с радостью рассказывали им о былом, когда здесь учился Вовочка, каким был, как успевал по разным предметам, и так далее. Но как только эти интервью стали появляться, как золотой дождь с недоумением поредел, а потом быстро сошёл на нет, и началась суровая бедность, так как школу методично вычеркивали из списка тех, где проводится капремонт или компьютеризация кабинетов физики и географии. И все из-за того, что учителя на голубом глазу рассказали, что Вовочка учился далеко не блестяще, в основном на тройки, был молчалив, но как учился, так учился, вот поэтому его учительница по химии теперь сама пол моет, а потолок в физкультурном зале сыпется на пол мукой после каждого броска мячом в кольцо. Знал бы где соломку подстелить. Месть как эхо.

1 comment or Leave a comment
Русский дом в Америке разный и отличается от американского интерьером. Потому что внешне, архитектурно по большей части американские дома скучны и похожи друг на друга как стертые трёхкопеечные монеты из автомата газводы. А внутри они и открывают ту разницу культур, которую не спрячешь, тем более, что ее не прячут, а выпячивают, пытаясь сохранить то, что не сохраняется.
Но по большей части русский дом - есть просто градация достатка, какие-то побогаче, какие-то поскромнее и особых впечатлений не вызывают, кроме понятных формул вежливости, если от вас жду реферирования.
Дом в соседнем от меня штате, где я недавно побывал, вызвал у меня воспоминание о ситуации доперестроечного времени, когда на квартирных выставках всегда кто-кто собирался уезжать или чей-то отъезд обсуждался, и поневоле (возможно, не только у меня) всплывала в мозгу мысль, а как бы все это андеграундное художество, вся эта наша подпольная жизнь в облаках табачного дыма выглядела бы в заморской транскрипции, если все это перенести на ковре-самолете?
Об этом я вспомнил в гостях у бывшего ленинградца, стены его дома были увешены картинами художников ленинградского же андеграунда, и соответствующими были гости, где русские были перемешаны с американцами, плюс случайные люди, как и бывало порой на наших тусовках. Но дабы увеличить сходство хозяин занимался виноделием, покупая виноград в Калифорнии, и делал большую часть известных мне крепких напитков, начиная от граппы и кончая тем, что пьётся и без названия. Плюс все своё к столу - своя, понятное дело, соленая рыба, маринованные баклажаны, грибы с Кейп-Кода и соления, короче то, что можно.
Но я пытался понять, что в минусе, помимо табачного дыма от Беломор и Родопи, дымить выходили на крыльцо и бэкярд, понятно, что не хватало нервного напряжения, какой-то удали ожидания неизвестного чего. Все уже известно, все произошло, не в том смысле предопределения, а как бы жизнь после долгого карантина или болезни, когда в теле лёгкость и пустота, и ничего уже не будет. То есть будет, но без ожидания перепада высот и одышки от недостатка кислорода. Ты уже умер, родился заново, если родился, и живешь в том же теле, как в гостевом доме. И уже ничего не родит пафоса изменения: ни полка с почти полным собранием журнала «37», ни странные вопросы от хозяина дома о герое «Отражения в зеркале»: да, он тоже записывал сны, вы не знали? Понятно, что не было России, а ее присутствие казалось иллюстрациями за молочной закладкой, потому что Россия - это остервенелое, нетерпеливое переживание того, что другие называют несчастьем и убожеством, как ожидания обязательного счастья, которое никогда не настанет, но никогда не прекращается. Идея России, насколько могу.
Leave a comment

Президент: Караул устал.

Ведущий: Погодите, оппонент еще не задал свой вопрос. Дело в том…

П: Баста! Караул устал, Колокольцев, вызывай своих космонавтов, очистить сцену, как палубу броненосца «Потемкин».

О: Но ведь это публичные дебаты, я хотел сказать…

П: На хуй, на хуй ходоков, и так всю лестницу засрали.

О: Тогда я хотел сказать, ведь вы…

П: При мне Россия встала с колен. Я вернул Крым, я взял Донбасс, я основал лицей.

О: Все ваше окружение – миллиардеры, миллиардер на миллиардере сидит и миллиардером погоняет. У вас, простите за уточнение, 40 ярдов в кошельках Ролдугина, Абрамовича и Тимченко, а медсестра в  деревне «Путь коммунизма на Восток» получает…

П: Кокольцев, ебать-колотить, долго я буду ждать твоих космонавтов, я уже третий раз говорю, как договорились, кодовое слово: караул, блядь ты стоеросовая, устал, сколько я буду глазеть на этого наймита пятой колонны и Госдепа.

О: Вы отбросили Россию на два поколения назад, выкорчевав те робкие побеги…

П: Я, блин, отбросил? Это ты у меня сейчас коньки отбросишь! Я тебя без космонавтов глаз на жопу натяну! Ага, вот и космонавты на вахте, Колоколец, пойдешь на повышение в Думу, пакуйте клиента.

О: Я – кандидат в президенты России, не имеете… 

П: Ты не кандидат, ты - дебил, нарушивший тем, что дышишь в мою сторону, закон об оскорблении государства, и то, что ты дышишь – не твоя победа, а недоработка Чубайса.

О (которого уводят с наручниками и завернутыми за спину руками): Где ваша лодка, господин президент, где ваш «Курск»?

Read more...Collapse )
Leave a comment